Страница 53 из 202
Лу Икэ мягко попросила Цай Чэнгуна быть несколько конкретнее. Все они – это кто? В конечном счете – какие средства использовались? Каким образом осуществлено мошенничество? Однако на эти вопросы Цай Чэнгун не отвечал, настаивая на встрече с Хоу Лянпином и громогласно заявляя, что будет говорить лишь со своим другом детства. Лу Икэ налила стакан воды и подала его Цай Чэнгуну, чтобы тот немного успокоился.
Цай Чэнгун взял бумажный стаканчик, рука его слегка дрожала. Дело вполне ясное: как только история с Оуян Цзин будет рассказана и заявление сделано, прокурорские могут передать тебя городскому отделу общественной безопасности, и ты попадешь в руки Ли Дакана. А разве СИЗО городского отдела общественной безопасности не открыто для него, как собственный дом? Ты, Цай Чэнгун, только что донес на его жену; да он только глазом моргнет – и что, молодчики в СИЗО тебя не уработают? Поэтому его не передадут, только если при нем останутся устные показания, которые не получила прокуратура. Так у него есть шанс увидеть друга детства Хоу Лянпина. Цай Чэнгун верил, что лишь встреча с Хоу Лянпином может стать переломным моментом в его деле.
Помыкавшись в своей жизни тут и там, Цай Чэнгун стал неплохим артистом. Он начал трястись всем телом, зубы выбивали чечетку, как будто у него начался приступ малярии:
— Я.. Я всё, что должен был сказать, сказал Хоу Лянпину по телефону, вы.. вы спросите у него! Я не могу.. правда, не могу..
Он разошелся так, что Лу Икэ уже не знала, как с ним быть:
— Цай Чэнгун, да что с тобой? Тебе плохо?
Цай Чэнгун, вытирая выступившую на голове и лице испарину, продолжал трястись.
— У меня сотрясение мозга.. Голова кружится.. Можно, я сначала посплю? Голова кружится, ужасно кружится..
Лу Икэ не оставалось ничего, как только вместе с участвовавшим в допросе следователем сопроводить Цай Чэнгуна обратно в номер. Войдя туда, Цай Чэнгун, не раздеваясь, повалился на кровать и, уставившись широко открытыми глазами в стенку, неподвижно застыл. Однако, измотанный усталостью и невзгодами, вскоре захрапел.
Лу Икэ позвонила Цзи Чанмину и предложила, чтобы Хоу Лянпин вступил в дело. Цзи Чанмин, не желая подставляться, категорически отказал, предложив преодолевать трудности самостоятельно. Лу Икэ нервничала: Цай Чэнгун спит как убитый у себя в номере – и как с ним быть? Время уходит, те самые двадцать четыре часа истекают, тянуть дальше невозможно!
Цзи Чанмин на некоторое время призадумался, но смог сказать только нечто определенное:
— Хорошо, подождите, дайте мне сообразить.
В полдень в столовой Цзи Чанмин попросил Хоу Лянпина рассказать ему, что за человек Цай Чэнгун. Хоу Лянпин начал с краткого определения: Цай Чэнгун – это человек, проигравший еще на старте. Бедная семья, мать умерла очень рано, грубый и невежественный отец воспитывал сына исключительно палкой. Цай Чэнгун всё время списывал у него, Хоу Лянпина, домашнее задание и с трудом окончил школу. А еще он постоянно дрался, дрался со всеми подряд – с мальчишками-одноклассниками, со старшими учениками, – а если не мог побить кого-то, то мазал обидчика соплями и убегал. Цзи Чанмин резюмировал:
— Итак, Цай Чэнгун – бессовестный нахальный наглец. Это и есть главная особенность его характера?
Хоу Лянпин ответил:
— Верно, его нахальство вполне испытала на себе Лу Икэ! Если я, будучи в отводе, не появлюсь, то не только двадцать четыре часа – Цай Чэнгун пролежит без движения двадцать четыре дня!
Цзи Чанмин несколько засомневался:
— А если ты пойдешь, ты сможешь с ним управиться?
Хоу Лянпин самоуверенно ответил:
— Конечно, я с ним справлюсь! С малых лет «Хоуцзы» ест «Баоцзы», у меня с ним дело верное!
Цзи Чанмин отовинул еду в сторону:
— Ладно, ну так ступай, как бы там ни было – отвод, не отвод.
Когда они оба приехали в гостиницу Департамента общественной безопасности, дождь, зарядивший с утра, закончился и небосвод прочертила радуга. Довольно редкое в городе явление – радуга после осеннего дождя. Прохожие останавливались – синий, желтый и фиолетовый всё-таки явно ярче других, и ощущение разноцветного воздушного моста радовало глаз и наполняло сердце блаженством.
Хоу Лянпин, задрав голову, застыл, глядя в небо и восхищенно прищелкивая языком:
— Столько лет не видал такого, остался только след в детских воспоминаниях, как однажды я и Цай Баоцзы отправились на озеро Гуанминху ловить рыбу руками.
Но Цзи Чанмин поволок его с собой:
— Ладно, ладно, давай-ка без мальчишества, я приехал с тобой, чтобы избежать подозрений, так что за работу, есть еще важная задача!
Хоу Лянпин с сожалением посмотрел на разноцветную радугу в небе и вместе с прокурором Цзи вошел в холл гостиницы.
Как только Цай Чэнгун увидел Хоу Лянпина, все его недуги как рукой сняло, он тут же выкатился из кровати с громким криком:
— О, Хоуцзы, ты всё-таки пришел! Я так и знал, что ты придешь, мы же два сапога – пара! Кореша, а?
Хоу Лянпин ответил ему с каменным лицом:
— Никаких Сунь Хоуцзы и Цай Баоцзы, мы здесь по официальному делу, и всё должно быть официально, понятно?
Цай Чэнгун немедленно унялся:
— Да, да, я знаю, конечно, официальные дела надо делать по правилам.
Хоу Лянпин достал пластиковый пакет с купленными в столовой прокуратуры баоцзы с мясной начинкой, положил перед Цай Чэнгуном, чтобы тот поел, и сказал, что допрос будет после еды. Цай Чэнгун не стал церемонится и, схватив баоцзы, начал есть. Он ел, пил и когда вдруг снова назвал его «Хоуцзы», Хоу Лянпин немедленно ему выговорил:
— Мы не дома. Заявление будет записываться на видео; хоть одно «Хоуцзы-Баоцзы» – и допрос накрылся медным тазом.
Когда Цай Чэнгун завершил обед, они снова перешли в небольшой конференц-зал. Цай Чэнгун как будто стал другим человеком; перед Хоу Лянпином и Лу Икэ он выложил всё напрямик, ни упустив ничего.
Согласно тому, что рассказал Цай Чэнгун, причиной краха фабрики «Дафэн» стал отказ в кредите Городским банком Цзинчжоу, и решающую роль здесь сыграла заведующая кредитами – замдиректора Городского банка Цзинчжоу Оуян Цзин. Когда у Цай Чэнгуна возникала необходимость в кредите, он тут же его получал, своевременно предоставляя процент Оуян Цзин – каждый раз это была банковская карта на пятьсот тысяч юаней. Взятку он давал четыре раза, что составило как раз два миллиона юаней. Обычно это происходило в конце февраля – начале марта, а конкретные даты он не помнит. Место передачи взятки – первые два раза у нее в офисе, затем два раза у нее дома.