Страница 188 из 202
У Хуэйфэн вздохнула, в кои-то веки назвав его по имени:
— Юйлян, неужели ты не раскаиваешься?
Гао Юйлян, горько улыбнувшись, развел руками:
— А есть прок в раскаянии? Путь пройден так! Если честно, Хуэйфэн, мне очень тяжело от самоубийства Ци Тунвэя, я в эти дни много думал. И перед тобой я виноват! К счастью, у тебя есть дочь Сюсю, так что я спокоен!
У У Хуэйфэн перехватило дыхание, она сказала:
— Но эти наши годы, эти наши дела! Как я расскажу Сюсю?
Гао Юйлян легонько похлопал У Хуэйфэн по плечу:
— Потихоньку расскажешь, Сюсю уже взрослая! Она сталкивалась с еще более суровой реальностью! Хуэйфэн, будь с Сюсю!
В этот день Хоу Лянпин спозаранку ожидал Гао Юйляна у дверей офиса. Этой встречи ему удалось добиться с большим трудом. Следовало запросить указаний не только от секретаря дисциплинарной комиссии Тянь Гофу, но и от секретаря парткома провинции Ша Жуйцзиня. Хоу Лянпин надеялся через последнюю встречу со своим учителем добиться активного результата, и в то же время он скрывал жгучее любопытство, желание увидеть наконец, что за человек учитель, понять его внутренний мир. Учитель оставался для него загадочной фигурой. Он столько лет вел криминальные расследования должностных преступлений, и вот впервые столкнулся с таким человеком, поэтому следовало хорошенько с ним побеседовать.
Встреча учителя и ученика проходила в исключительно корректной манере, им не нужно было много слов, чтобы понимать друг друга. Учитель достал великолепный «Лунцзин», ученик тут же отправился мыть чашки и готовить напиток. Заваривая чай, ученик доложил о противоборстве в Гу Инлине. Поднеся чай Гао Юйляну, Хоу Лянпин сказал:
— Я не думал, что Ци Тунвэй может себя убить!
Гао Юйлян глубоко вздохнул:
— Жаль! Так или иначе, он был таким талантливым!
Хоу Лянпин покивал головою:
— И не только талантливым, много лет назад он стал героем борьбы с наркотиками!
— Да, Министерство общественной безопасности отметило его как героя высшей категории! Лянпин, вы с Ци Тунвэем – мои ученики, вы превосходили прочих, а в итоге сегодня.. Н-да, что я еще могу сказать? Коль родился Юй, зачем еще родился Лян! – Голос учителя понизился, и он с искренним лицом солгал ученику: – Я испугался, что случится что-то чрезвычайное, специально позвонил товарищу Жуйцзиню и еще раз подчеркнул, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Ци Тунвэй погиб, а в итоге произошло самоубийство, это стало для меня неожиданностью!
— Учитель, а это соответствовало ожиданиям? Ци Тунвэй не нашел пути домой!
— Э, верно, Лянпин, ты только что сказал, что когда он стрелял в тебя, то направил ствол выше на один цунь?
— Да, Ци Тунвэй не хотел убивать меня, если б он реально хотел это сделать, сегодня я бы не встретился с вами.
Гао Юйлян внимательно смотрел на Хоу Лянпина, в глазах блеснули слезы:
— Лянпин, знаешь, почему так получилось? Ци Тунвэй, будучи, как и ты, умным и талантливым, ценил и уважал тебя!
Хоу Лянпин признал:
— Я знаю это, на самом деле мы оба ценили друг друга!
Гао Юйлян, вспоминая былое, не мог не вздыхать от переживаний:
— Лянпин, в вашем студенческом кругу Ци Тунвэй больше всего восхищался тобой, но неоднократно говорил при мне, что он восхищается и даже завидует твоей храбрости, знаниям и таланту, говорил, что твой мозг – возможно, не человеческий! Он не мог поднять на тебя руку!
— Возможно! Однако же, учитель Гао, мне думается, что та детская песенка возымела действие! Детская наивная песня бросила в темную душу Ци Тунвэя луч света, пробудила в нем человеческое и заставила душу обнулиться.
Гао Юйлян вздрогнул:
— Душа обнулилась? Да, в этом выражении есть нечто новое, я согласен!
Хоу Лянпин изначально хотел сказать, что, когда Ци Тунвэй вот так умер, некоторые люди для себя решили, что могут успокоиться. Эти слова вертелись на языке, но он их всё-таки придержал: в конце концов, учитель – свой, ударить так – не больно-то хорошо.
Телевизор в офисе всё время работал и сейчас как раз показывал выступление Гао Юйляна на рабочем заседании по политико-правовой работе в провинции. Диктор четко выговаривал новости: «..Как подчеркнул секретарь Гао Юйлян, партийные кадровые работники должны всегда помнить, что в нашей стране народ ее полноправный хозяин, вся власть принадлежит народу, власть, которой нас наделил народ, мы должны реально использовать на службе народу..»
«Учитель и ему подобные всё знают! Посмотришь на них в президиуме заседания, в телевизионных новостях – болтают без остановки, говорят так здорово! На словах один народ, но когда они постоянно говорят от имени народа, это заставляет людей воспринимать эти слова как сатиру, народ для них номинален и не более того!» – с такими мыслями Хоу Лянпин исподлобья взглянул на Гао Юйляна, затем ткнул в картинку на экране телевизора пальцем и поинтересовался:
— Учитель Гао, я хочу спросить, эти слова в президиуме сказаны от сердца?
Гао Юйлян спокойно улыбнулся:
— Ты, детеныш обезьяны, пришел взять реванш?
— Нет, учитель Гао, я пришел попросить у вас консультацию! Пожалуйста, развейте мои сомнения, я в недоумении!
Гао Юйлян, хмыкнув, сказал:
— Ни к чему такие церемонии, исследуем-ка вместе!
Хоу Лянпин выпрямился, сидя:
— Тоже хорошо! Учитель Гао, я хочу поделиться с вами своими ощущениями от тех дел, которые веду.
Гао Юйлян сказал:
— Отчего нет, говори, посмотрим, приму-ка и я наставления, чтобы быть бдительным.
— Я считаю, что коррупция подобна закрепленной на теле мине замедленного действия, она опасна!
— А об этом нужно еще говорить? Очень опасна! Когда мина бахнет, тогда всё и накроется.
— Именно! Если говорить о простолюдине: стараясь урвать по мелочи, попался. Неловкая ситуация всего лишь – обругали несколькими словами, посоветовали иметь память подлиннее, и в обыденной жизни можно продолжать. Став чиновником, он опять ищет легкой наживы, а став большим чиновником на высокой должности, вообще тянет руки куда ни попадя, и теперь возможно уже развитие таких событий, что они потрясут небо и всколыхнут землю!
Гао Юйлян опустил чашку чая, поднял указательный палец и совершенно серьезно сказал:
— Итак, я часто говорю товарищам, что у чиновника должно быть чистое сердце, благодаря чему и совесть останется незапятнанной. А это и есть ваше благополучие! Не так ли?
Хоу Лянпин горько улыбался:
— Вместе с учителем исследовать проблему – расширять кругозор!