Страница 150 из 202
Лу Икэ кивнула головой, сказав, что информация конфиденциальная, но надежная, из городского отдела общественной безопасности Цзинчжоу. Вчера вечером в их следственном изоляторе Цай Чэнгун внезапно в страхе и беспокойстве потребовал принять его заявление. Дежурный по изолятору, едва услышав, что речь идет о заявлении на начальника Департамента по противодействию коррупции провинции, немедленно доложил наверх. В ту же ночь городская прокуратура Цзинчжоу это заявление и приняла. Главный прокурор Сяо Ганъюй лично взялся за дело, ударно допрашивая Цай Чэнгуна всю ночь напролет. Чжао Дунлай передал, чтобы Хоу Лянпин держался осторожнее!
Всё случилось неожиданно. Хоу Лянпин медленно расхаживал по комнате, тщательно обдумывая услышанное.
Каким образом Цай Чэнгун мог внезапно донести на него? И как это столь быстро городская прокуратура Цзинчжоу обратила на это внимание? И к тому же еще и ударно допросила? Он, в конце концов, занимает должность начальника Департамента по противодействию коррупции прокуратуры провинции и является членом партийной группы. А главный прокурор и секретарь парторганизации Цзи Чанмин в курсе дела? Неужто учитель Гао Юйлян приложил руку? Не протянулась ли ниточка между этим раздолбаем – его другом детства – и ответственным лицом Гао Юйляном?
Хоу Лянпин, не будучи знаком с главным прокурором города Цзинчжоу Сяо Ганъюем и ничего не зная об этом человеке, спросил Лу Икэ:
— Что за человек Сяо Ганъюй? Можно ли с ним установить контакт?
Лу Икэ сказала:
— Сяо Ганъюй переведен из заместителей прокуроров провинции. Слава нехорошая – надменен, сложен в общении. Чтобы установить контакт, нужно, чтобы за дело взялся почтенный Цзи.
Хоу Лянпин спросил:
— Не использовал ли наш противник Цай Чэнгуна, запугав его с помощью мафии?
Лу Икэ считала, что подобное возможно, ведь Цай Чэнгун довольно неустойчивый тип. Она связалась с Чжао Дунлаем на предмет просмотра записей из следственного изолятора с намерением выяснить, не угрожал ли кто-то Цай Чэнгугну. Весьма обеспокоенная, Лу Икэ уже хотела идти, но Хоу Лянпин задержал ее:
— Икэ, что бы ни произошло, отстранят ли меня от следствия, буду ли я задержан и арестован, вам необходимо как можно скорее добраться до Нефтегазовой корпорации. Как только вы сможете это сделать, они рассыпятся в пыль.
Лу Икэ ответила:
— Боюсь, что противник тоже может думать об этом и непременно поднимет шумиху вокруг Лю Синьцзяня.
Хоу Лянпин кивнул головой:
— Верно! Нам необходимо немедленно продолжить следствие по Лю Синьцзяню, я сам продолжу!
Лу Икэ, считая, что донос Цай Чэнгуна – это вещь весьма важная, предложила для начала доложить Цзи Чанмину.
Хоу Лянпин махнул рукой:
— Не надо! Это война, и мы должны дорожить каждой минутой!
Лу Икэ, увидав, что он так спокоен, и тоже несколько успокоившись, осведомилась:
— Начальник Хоу, похоже, вы знаете, кто противник?
Хоу Лянпин невозмутимо улыбнулся:
— Конечно! Кто такой Сяо Ганъюй, я не знаю, однако того, кто за ним стоит, я знаю хорошо!
Отправив Лу Икэ, Хоу Лянпин принялся собирать высохшие цветы и листья. В этот день он, став очень терпеливым, снял все высохшие листья и положил в корзину для бумаг, к тому же расправил согнувшиеся стволы и ветви, засыпал оголившиеся корни землей, тщательно полил. Он, как настоящий садовник, последовательно переходил от одного растения к другому, благо они не требовали большого умственного напряжения. Мысленно он повторял про себя, что в любом серьезном случае нужно сохранять спокойствие, в такой момент ни в коем случае нельзя суетиться. Нужно учиться у Гао Юйляна. Учитель, любя садовое искусство, содержал свой небольшой сад в идеальном порядке – похоже, он и в сложной политической борьбе также проявил свое искусство.
Хоу Лянпин вспомнил, как тогда в центре управления он наблюдал за допросом Цай Чэнгуна и что тот сказал. Тогда он утверждал, что существует угроза его жизни, в камере вместе с ним находятся два мафиози. Почему же он тогда не обратил на это внимания? Потому что во рту у Цай Чэнгуна не бывает правдивых слов, ему нельзя верить. Похоже, кто-то принудил Цай Чэнуна к клевете.
Хоу Лянпин неожиданно вспомнил, как, придя в Департамент по противодействию коррупции, Чэнь Яньши случайно заговорил об одном деле. Старик сказал, что на фабрике «Дафэн» есть начальник охраны по имени Ван Вэньге, получивший тяжелые ожоги в ту ночь 16 сентября. Семья у него бедная, ребенок маленький, жена грозит разводом, лишь права акционеров еще дают ему надежду и силы жить. Ван Вэньгэ поручился жене, что вернет права акционеров, купит семье новую квартиру. После этого он как сумасшедший стал искать Цай Чэнгуна, чтобы вернуть права акционеров.
Когда Цай Чэнгуна посадили в СИЗО, Ван Вэньгэ, оказывается, намеревался похитить сына Цай Чэнгуна! Хорошо, что план раскрыл его наставник Чжэн Сипо, который, устроив ему взбучку, заставил вернуть мальчика обратно. Похоже, что сейчас Цай Чэнгун действительно в опасности! Если человек типа Ван Вэньгэ будет использован неким проходимцем в своих целях, возникнет смертельная угроза Цай Чэнгуну. У Цай Чэнгуна есть любимый сын, единственный ребенок, которого он родил после сорока лет, этот сын для него – зеница ока, смысл жизни. Разве не может противник, шантажируя Цай Чэнгуна сыном, заставить его делать всё, что захочет? Вот уж точно, нельзя допускать халатности в этом деле. Хоу Лянпин испытал запоздалое сожаление.
Еще оставался такой вопрос: что именно донес на него Цай Чэнгун? Хоу Лянпин реально не мог вспомнить, какие отношения он поддерживал с Цай Чэнугном. Э! Разве только когда он приезжал в Пекин с подношением водки и сигарет, но водителя тогда заставили тут же всё увезти. Водитель может показать. Кроме того, он отродясь не принимал от Цай Чэнгуна какие-либо деньги или вещи! Совесть его чиста. Будучи профессионалом, Хоу Лянпин твердо знал, что на основании одной лишь ахинеи Цай Чэнгуна невозможно возбудить дело и отдать его под суд, иными словами, с этой стороны ему вроде бы ничего не грозило.