Страница 143 из 202
— Лянпин, у тебя нет чувства, что это дело какое-то странное? Как получение взятки Оуян Цзин приплели к Лю Синьцзяню и Чжао Жуйлуну? Нет ли здесь влияния Ли Дакана?
Хоу Лянпин сделал ответный ход:
— Учитель, прошу мне поверить, кроме закона, тут никто не повлиял! А Ли Дакан и правда неплох, и до настоящего времени он нам не препятствовал.
Гао Юйлян, делая ход, как будто между делом напомнил:
— Выслушивать надо обе стороны, не стоит слушать в одно ухо, так формируется предвзятость. К примеру, Чжао Жуйлун. В самом ли деле он так плох? Он что – грабил всех подряд, используя хитрость и силу? Вряд ли! Гастрономический городок в Люйчжоу вот-вот должен быть переселен в связи со сносом, правительство собиралось возместило ему сто восемьдесят миллионов, но Чжао Жуйлун сам отказался, основав фонд защиты озера Юэяху!
Хоу Лянпин воскликнул:
— Но ведь так и должно быть! Он для семьи Чжао заработал так много, загрязняя озеро Юэяху, как-то же нужно это компенсировать!
Гао Юйлян – бац! – хлопнул шашкой и строгим голосом заявил:
— Чжао Жуйлун – это просто Чжао Жуйлун, не надо говорить о семье Чжао!
Хоу Лянпин уже спокойнее сказал:
— Хорошо, однако вернемся к расследованию Лю Синьцзяня, с этим человеком проблема очень серьезная, я только что сказал.
Гао Юйлян отодвинул доску и уже откровенно надавил на Хоу Лянпина:
— Ну хорошо, я тоже разъясню: неважно, сколь серьезна проблема Лю Синьцзяня, хватит об этом! Главное – не надо впутывать Чжао Жуйлуна и Ци Тунвэя! Ведь Ци Тунвэй сказал тебе, что у него есть акции корпорации «Шаньшуй», а ты всё еще не понял? В самом деле хочешь задавить своего старшего брата-однокашника? Борьба с коррупцией, борьба с коррупцией! А найдется сейчас хоть несколько чистых чиновников, а? Если серьезно расследовать, у кого нет проблем? Этот Ша Жуйцзинь, осмелюсь сказать, без проблем, что ли? Лянпин, очнись! Не становись орудием в чьих-то руках! Зачем причинять страдания друзьям на радость врагам?
До глубины души потрясенный Хоу Ляпин встал и, с почтением на лице глядя в глаза Гао Юйляну, столь знакомому, но в душе уже весьма отдалившемуся, вздохнул:
— Учитель Гао, как вы можете так говорить? Вы не только мой учитель, но и по должности заместитель секретаря парткома, секретарь политико-правового комитета провинции! Вы руководитель!
Гао Юйлян вспылил и опрокинул доску:
— Хоу Лянпин, ты же знаешь, что я твой!
Учитель и ученик стояли красные до корней колос, разделенные лишь столом, набычившись, напоминая бойцовых петухов. У Хуэйфэн вновь с широкой улыбкой поспешно вбежала, продолжая партию мирного посредника:
— Ай-яй-яй, вы только посмотрите на них! Учитель и ученик, опять спорите? Давайте за стол! Крабы уже готовы! Идемте есть крабов!
Взволнованный как никогда, Хоу Лянпин произнес:
— Бог с ним, матушка-наставница, я к себе!
Гао Юйлян уставился на него:
— Ты думаешь, что раз сказал, так и есть не будешь? Садись, для тебя покупали, съешь – уйдешь!
У Хуэйфэн, посмеиваясь, сказала:
— Лянпин, злишься на учителя Гао, не злись хоть на матушку-наставницу!
Хоу Лянпин в нерешительности сел за обеденный стол:
— Ну, тогда поедим, чего ж отказываться от угощения!
У Хуэйфэн подала «Маотай»:
— Вот это верно! Порядок прежний – учитель пьет одну рюмку, ученик – три!
Хоу Лянпин, выпивая, глухо жаловался учителю:
— Это слишком несправедливо, пристрастность и принуждение портят человека! Ци Тунвэй – ваш ученик, я и Чэнь Хай – тоже ваши ученики. Вы не можете думать лишь о Ци Тунвэе!
Гао Юйлян, взяв большого краба, с силой плюхнул его перед Хоу Лянпином:
— Если говорить о пристрастности, то среди вас, троих студентов, я пристрастнее всего к тебе! Учитель У чуть было ни заманила тебя в зятья!
Договорив, он выпил свою рюмку. На душе у Хоу Лянпина потеплело, атмосфера тотчас же разрядилась.
Хоу Лянпин сменил тему разговора, спросив, как сейчас дела у Сюсю – дочери учителя. У Хуэйфэн с большой гордостью сказала, что Сюсю молодец, всё время получала стипендию, стала кандидатом наук. Не позволила семье потратить на нее ни фэня, к тому же еще и подрабатывает – принесла в семью десять тысяч долларов! У Хуэйфэн вздохнула, вспомнив о девичьей любви Сюсю:
— В те годы она мечтала стать певицей и была тайно влюблена в тебя – старшего брата. Ты знал? Лишь когда ты отверг Сюсю, она бросила мечту стать певицей и, окончив среднюю школу, уехала в США. Ты, парень, причинил ей немало страданий, но стал и причиной ее успеха!
Хоу Лянпин, горько усмехнувшись сказал:
— Сюсю тогда была во втором классе второй ступени средней школы, как я мог ответить ей взаимностью?
У Хуэйфэн хотела показать Хоу Лянпину дневниковые записи Сюсю, но Хоу Лянпин посчитал, что это неуместно. У Хуэйфэн с негодованием сказала:
— Я знаю, что ты думаешь! Но в дневниках Сюсю нет ничего секретного.
В это время Гао Юйлян, зевнув, встал:
— Хорошо, вы поговорите, а я пошел!
Хоу Лянпин тоже встал:
— Учитель Гао, могу я напоследок задать вам один вопрос?
На лице Гао Юйляна ничего не отразилось:
— Еще вопрос? Спрашивай, по возможности отвечу тебе!
Хоу Лянпин серьезным тоном сказал:
— Учитель Гао, когда некоторое время назад в чайном домике на озере Гуанминху я докладывал вам о проблеме нарушения закона и дисциплины со стороны Чэнь Цинцюаня, вы поощряли меня, желали, чтобы я смело и беспристрастно проводил расследование, желали, чтобы я запомнил, что наши прокуратура и суд называются народными, наша общественная безопасность называется народной, вы желали, чтобы я всегда держал в сердце интересы народа! Скажите, пожалуйста, это были ваши искренние слова?
Терпение Гао Юйляна лопнуло:
— Конечно, это были искренние слова! Хоу Лянпин, ты всё еще в этом сомневаешься?!
Хоу Лянпин сказал:
— Хорошо, учитель Гао, я понял, и непременно буду действовать в соответствии с вашими наставлениями!
Покинув дом учителя и проходя через сквер, Хоу Лянпин увидел скамью и присел. На душе у него скребли кошки, сумбурные мысли перекрывали одна другую, как волны прибоя. Воспоминания матушки-наставницы глубоко взволновали его. Закрыв глаза, он увидел бегущую перед ним вприпрыжку Сюсю. Она была чиста и невинна, такая живая и милая, так кружилась вокруг него с какой-то песней тех лет.. Когда Сюсю чисто и горячо призналась ему в любви, он, думая о разнице в возрасте, вежливо ей отказал. Сюсю была ранена прямо в сердце.