Страница 142 из 202
— А тут и нечего расследовать! Кто не знает членов семьи политико-правовых кадровых работников?
Гао Юйлян, будучи весьма не в духе, тяжело поставил чашку на чайный столик. Он сидел с мрачным лицом, не говоря больше ни слова.
В этот момент вошла У Хуэйфэн в переднике и деликатно сказала:
— Лянпин, ты, Тунвэй, Чэнь Хай – трое самых лучших учеников учителя Гао! Вы трое, как сыновья учителя Гао, все его плоть и кровь. Порой он, как старая наседка, опекающая цыплят!
Хоу Лянпин ответил:
— Да, матушка-наставница, я знаю, во время учебы учитель Гао опекал нас! Но это вовсе не значит..
Гао Юйлян не дал ему продолжить:
— Если цыпленка следует опекать, то его нужно опекать, чтобы он не погиб раньше времени, чтобы большие животные не растоптали его, а хищники не съели!
Учитель вновь заговорил о Ци Тунвэе. Когда он работал у Чжао Личуня начальником политотдела, однажды он чуть было не был раздавлен некими людьми. Это была так называемая «история о плаче у могильного холма», дошедшая до наших дней. Ли Дакан вспоминает ее до сих пор, оставляя неприятный осадок у нового секретаря парткома Ша Жуйцзиня. Он фактически лишает Ци Тунвэя выхода на субпровинциальный уровень. А разве Ци Тунвэю легко было все эти годы? В тот год, когда его перевели из горного поселка, в борьбе с наркоторговлей он получил прозвище командира героической антинаркотической бригады! И это была борьба не на жизнь, а на смерть! И лишь получив три тяжелых огнестрельных ранения, он стал заниматься политико-охранной работой. Затем он стал руководителем городского отдела общественной безопасности, главным судьей, замглавы Департамента общественной безопасности, а потом и главой – и какую бы должность ни занимал, он работал не покладая рук. То, что в этот раз он не стал вице-губернатором, действительно весьма прискорбно..
Хоу Лянпин молчал. Гао Юйлян смотрел на него:
— Лянпин, почему ты ничего не говоришь?
Хоу Лянпин глубоко вздохнул:
— Учитель, что вы хотите, чтобы я сказал? Люди могут меняться, сегодняшний Ци Тунвэй – давно уже не тот командир героической антинаркотической бригады.
Гао Юйлян уверенно сказал:
— И это тоже нормально, мы, члены компартии, – материалисты и диалектики. Изменение – это нормальное состояние! По мере роста потенциала Ци Тунвэя повышался и его статус, происходили изменения. Были позитивные изменения, были и негативные. О негативных изменениях я никогда не стеснялся своевременно сказать и строго критиковать! В прошлый раз я говорил ему, что нужно хорошенько поучиться у тебя, и поучиться чему? Твоей твердости и решимости, а еще – твоей принципиальности! Лянпин, в этом Ци Тунвэю далеко до тебя..
Хоу Лянпин горько усмехнулся:
— Если вы знали, что Ци Тунвэй может оказатьтся непринципиальным, учитель, почему же всё-таки рекомендовали его на пост вице-губернатора?
Гао Юйлян сказал:
— Я рекомендовал его потому, что этот пост соответствует его политическим достижениям и способностям. У Ци Тунвэя есть изъяны и слабости, однако основа у него всё-таки хорошая, он заслуживает доверия!
Хоу Лянпин задал другой вопрос:
— Тесть Ци Тунвэя, секретарь политико-правовой комиссии Лян покровительствовал вам, не расплачиваетесь ли вы сейчас, учитель, добром за добро?
Гао Юйлян признал:
— Верно, если бы не выбор секретаря Ляна в тот год, я бы, вероятно, всё еще был профессором в университете! Но я вовсе не из чувства благодарности выдвинул зятя секретаря Ляна! За эти десять с лишним лет на каждом этапе роста Ци Тунвэя у меня ни разу не было корыстного мотива. Будь Ци Тунвэй бесталанным и аморальным, он никогда не смог бы подняться!
Хоу Лянпин вставил шпильку:
— Учитель говорит верно. Ци Тунвэй, безусловно, талантлив, но вот что можно сказать о морали?
Гао Юйлян вспылил:
— Хоу Лянпин, да что ты так вцепился в своего однокашника?!
Хоу Лянпин тоже взволновался:
— Учитель, а вы можете поразмыслить над сегодняшней реальностью и не стоять насмерть за этого своего ученика?
Атмосфера в комнате моментально стала напряженной. У Хуэйфэн внесла и выложила игровую доску, стараясь разрядить обстановку:
— Ладно, ладно, не спорьте, вы – учитель и ученик. Лучше сыграйте-ка в шашки, давай, Лянпин, расставляй! – И обращаясь к Гао Юйляну, добавила: – Эй, учитель Гао, не надо вот этого каменного лица, сразись-ка лучше с Лянпином в шашки!
Хоу Лянпин, послушно взяв черную шашку, выставил ее в правый верхний угол. Гао Юйлян тоже сел за доску и, вздохнув, сказал:
— Лянпин, я знаю, что ты хорошо ко мне относишься, беспокоишься за меня!
Это было основной причиной, по которой Хоу Лянпин сегодня приехал сюда. Если бы это не был учитель, он не стал бы вообще ничего говорить, с какой стати? Хоу Лянпин вновь воодушевился и вспомнил, что говорил Ци Тунвэй об одной особенности учителя: «Он – широкая натура, и никогда не гнался за наживой; ему нужны только реки и горы». Гао Юйлян поправил:
— Не реки и горы, а вверенные мне партией и народом работа и ответственность.
Хоу Лянпином двигала искренняя любовь:
— Именно потому, что это так, я надеюсь, что учитель возьмет на себя ответственность и не совершит ошибку в вопросе с Ци Тунвэем.
Гао Юйлян, похоже, был взволнован, он обхватил обеими руками голову и медленно вздохнул:
— Лянпин, у учителя есть свои трудности, я не могу не защищать Ци Тунвэя!
Хоу Лянпин испуганно спросил:
— Почему? Неужто вы, учитель, получили от Ци Тунвэя некий профит?
Гао Юйлян строго сказал:
— Какой я получил с него профит? Всё дело в семье Чжао, товарища Чжао Личуня! Лянпин, наш бывший секретарь товарищ Чжао Личунь сейчас в тревоге. Он опасается, что не разбирающийся в сути дела и необдуманно действующий начальник Департамента по противодействию коррупции окажется кое-кем использован, станет орудием для сведения на нет результатов политики реформ и открытости в нашей провинции.
На это Хоу Лянпин отреагировал очень серьезно:
— Он и сам не может быть кем-либо использован, и не станет оказывать поддержку никаким влиятельным лицам. Чжао Личунь – кадровый работник субнационального уровня, он вне компетенции расследования провинциальной прокуратуры и Департамента по противодействию коррупции. Но у его сына Чжао Жуйлуна никаких особых прав нет. Кроме того, есть еще его бывший помощник Лю Синьцзянь. Департамент по противодействию коррупции сейчас именно им и занимается.
Гао Юйлян сделал ход и, чуть помедлив, спросил: