Полудницы

Глава 39

Больше, чем везение

Солнечный квадратик приближался и отдалялся. Звал, слепил, озорничал и не давал спать. Дэн переворачивался с боку на бок, укрывался одеялом, но яркие лучи все равно находили щели и медленно будили его.

Парень приоткрыл глаза, разглядел крохотное окошко на фоне серой стены, узнал тесную гостевую комнатку при монастыре и снова закрыл веки.

Он пил сон жадно, взахлеб. После ночевок на сырой земле и глинобитном полу обычная кровать превратилась для него в райское облако. Но просыпаться ему не хотелось не только из-за мягкой постели – ему снилось детство.

Размытый силуэт женщины бродил у воды, под ивами. Солнечные блики падали ей на лицо, и он никак не мог узнать ее.

Раньше этот сон мог сниться ему всю ночь. Он долго ходил вокруг фигуры, пытаясь разгадать фокус: почему она исчезает, как только он начинает видеть ее под новым углом?

Этим утром женщина сама шагнула ему навстречу, протянула руку. Дэн коснулся ее пальцев и вернулся в те воспоминания, которые когда-то запрятал так глубоко, что они ему даже не снились. Он увидел двор с желтым колодцем и качели, сделанные из автомобильной покрышки. Россыпь цветов в саду и потрепанный футбольный мяч.

На веревках сушится белье. Дэн сидит на скамейке и болтает ногами. Солнышко щекочет загорелые щеки. Стрекозы играют в догонялки. Кто-то теплый, большой, пахнущий хлебом и цветами, прикасается к его плечу.

Мальчик поворачивает голову и видит лицо матери: оно покрыто веснушками, смешные морщинки собрались возле глаз. Мать смотрит на него так, словно обнимает.

Весь остальной мир перестает существовать, остается только ее лицо в ореоле волос и мягкого света. И это лицо невозможно изучить до конца, хотя именно его ты знаешь лучше всех остальных лиц на земле.

– Нет, – бормотал Дэн, сквозь дремоту, – нет-нет, только не просыпайся…

Здесь, с ней, он больше не одинок. Здесь он защищен, и ему всего хватает. А там мир, полный злодеев, и каждый хочет его похитить, убить.

– Нет, еще чуть-чуть.

Утренний свет побеждал, лицо матери сияло, улыбалось только ему и никому другому на всем белом свете.

Дэн медленно открыл глаза.

«Я дома. Сейчас войдет дедушка и скажет, чтобы я шел завтракать».

Он вскочил. В голову толпой ревущих разноцветных хулиганов брызнули образы, звуки, запахи. Пылающие полудницы, вооруженные бандиты, зной, скрип песка на зубах, ночной холод, слезы, объятия в монастырском саду, сияние огней, горячий воск свечей, ступени, кровать, сон…

Действительно ли все случившееся с ними было наяву?

До его слуха донесся звон колокола.

Дэн бросился к одежде, поспешно натянул шорты, рухнул на пол, не устояв на одной ноге, толкнул входную дверь. Да! Да! Да! Все это случилось на самом деле. Полудницы и пожары, наемники и бандиты у моста, Махмед, схвативший его в лесу и пытавшийся убить, темные тоннели под курганом, долгое путешествие через пустошь с детьми на руках.

«Неужели все это было со мной?»

Он обернулся. Стоптанные ботинки глазели на него дырочками для шнурков и ухмылялись кривыми подошвами.

В корпусе для гостей его встретила тишина.

Лицо у Дэна вытянулось, как у обиженного ребенка.

Что, если ночью опять что-нибудь произошло, и весь монастырь опустел? Что, если он остался совсем один? Вдруг его забыли разбудить или того хуже – о нем самом забыли?

Еще сонный, он прошлепал по каменному коридору к выходу. Пригоршней расчесал непослушные волосы.

Из сада пахнуло свежестью. Дэн зажмурился от солнца и застыл на месте.

Монастырь жил своей жизнью. Две монахини подстригали кусты и негромко переговаривались. Летали бабочки. Дэн медленно пошел по дорожке, скрытый от всех за живой изгородью.

Он уже дошел до центра лабиринта, как вдруг услышал тихие всхлипы.

Парень остановился, пытаясь понять, кто это плачет по ту сторону кустов.

Неожиданно прозвучал знакомый голос:

– Что тебя так расстроило?

Плачущая ответила не сразу, а когда заговорила, Дэн с удивлением узнал голос Гульшан:

– Я не расстроена. Просто не могла предположить, что все закончится именно так. Получается, Илий случайно спас их дочь, а я – его.

– Случайно или не случайно… Их девочка осталась жива, благодаря Илию, а его дочь, благодаря тебе. Это главное.

– Да, это главное. Но мне жаль ее родителей. После смерти бабушки я жила в их доме, и они относились ко мне, как к дочери. Они так долго ждали ребенка, а когда он появился, Бог подарил им всего два года.

– Прежде у них не было и этих двух лет.

Гульшан шмыгнула носом.

– Я жалею, что ничего не могу для них сделать.

– Разве? – прозвучал в ответ голос, и Дэн узнал по интонациям Софию. – Прямо-таки ничего?

Гульшан промолчала. Сквозь ограду чувствовалось, как она напряженно думает. Затем она сказала так тихо, что парень еле различил слова:

– Но… Я не могу. Неважная из меня мать.

– У тебя будет время всему научиться. Удочерение – долгий процесс.

– Если я решу ее удочерить, думать уже не придется, – парень услышал, что, сказав это, девушка улыбнулась.

– Гульшан, ты спасла Зарину. Ты провела с ней в монастыре несколько дней, и дочка Илия полюбила тебя. Найденная девочка тоже тебя полюбит, не сомневайся. Ну что ты?

Дэн услышал, что девушка снова плачет, но иначе, словно в ней что-то оттаяло.

– Врачи сказали, что у меня никогда не будет детей. А теперь получается…

Всхлип. Тяжелое дыхание.

– Получается, что врачи не предсказывают наше будущее, – закончила за нее София весело. – Мне пора ехать. Пусть ваша семья будет крепкой. В последнее время я слишком много видела родителей, разлученных со своими детьми. По-моему, нужно что-то менять…

Раздался шорох листвы, потом тихие шаги.

– А знаешь, как зовут девочку, Гульшан?

– Как?

– Полина. Поля.

– Правда, красивое имя?

Дэн зажал себе ладонью рот.

«Так вот, значит, что получается. Гульшан возьмет к себе девочку, которую мы с Илием несли от самого кургана! Вот это да!» – Парень услышал, как монахиня поднялась. Он незаметно начал пробираться к выходу, как вдруг вспомнил слова Софии.

«Пора ехать? Куда это она собралась?».

Он развернулся и бросился к воротам. Монахиня уже стояла там с небольшим рюкзаком за спиной. Сестра Варвара обняла ее, перекрестила и открыла перед ней дверь.

Дэн выбежал из кустов и закричал:

– Куда ты?!

София спокойно оглянулась, сощурила глаза:

– А, это ты… Как отдохнул?