Полудницы

– Я? Хорошо… София… – он сбился. – А тебе… вернее, а вам не нужно еще немного отдохнуть?

Она подошла ближе и шепнула:

– Нужно. Но дело слишком срочное.

– Что за дело?

– Я должна найти родственников женщин, которые подверглись экспериментам, тех, кого мы называли полудницами. Мне нужно передать им послание. Понимаешь?

Она говорила то ли серьезно, то ли шутя.

– Какое еще послание?

– От мамы сыновьям, от жены мужу, от дочери отцу.

Дэн, не отрываясь, смотрел на нее:

– Подождите! Я ведь тоже потерял мать.

– Вот я и дожидаюсь тебя тут. Тяну резину.

– Что? Откуда…

– Когда подслушиваешь двух взрослых теть, – она шутливо поправила на переносице невидимые очки, – делай это так, чтобы они тебя не слышали.

Парень раскрыл рот.

– Ну, что? Будешь задавать вопросы?

Дэн усердно закивал.

– Слушаю.

– Там, в пещере, я видел ее или галлюцинацию?

– Ты видел ее. Вернее, то, чем она стала из-за действия препарата.

В горле у Дэна пересохло. Он хотел спросить еще что-то, но разволновался.

– Когда ты ее встретил, она видела тебя как во сне. Она не могла сказать тебе то, что хотела.

– А что она хотела мне сказать?

София выдержала паузу, взяла его за плечи и заглянула прямо в глаза:

– Она сказала, что всегда будет тебя любить. Даже если вы будете далеко друг от друга.

У Дэна онемел язык, зачесались глаза.

– И это все?! – яростно выпалил он.

– Нет, не все.

– Так что еще она сказала?

– Она сказала: ты можешь перестать писать в тетради, если хочешь.

Парень с шумом выдохнул.

И в ту же минуту обнял Софию. Монахиня улыбнулась, погладила его по голове.

– Спасибо, что спасла мне жизнь. Там, в лесу. Я вел себя глупо. Спасибо. Передай ей, если можешь, что я тоже ее люблю.

Он вытер глаза и побежал в глубину сада.

– Эй, Данила!

Он встал, не обернулся.

– Что?

– Ты сам можешь ей об этом сказать. В любой момент. Когда захочешь.

Он коротко кивнул и скрылся за ближайшим кустом.

София постояла немного одна, покачала головой и вышла за ворота. Дорога вела через мост и терялась в холмах. Ей предстоял долгий путь. Она разыщет семьи полудниц и передаст послание. Она расскажет правду, и, скорее всего, многие ей не поверят. Но пока голоса звучат в ее голове, ничего иного не остается. Мать Серафима сказала ей, что они умолкнут, когда их земные дела завершатся, и душам найдется упокоение. Может, так и будет? Долгий, сложный путь.

Когда Дэн зашел в трапезную, все уже заканчивали завтракать. Азим махнул ему рукой и показал в сторону котла с овсянкой.

Парень взял со стола миску, искоса глянул на собравшихся. Все выглядели еще сонными и утомленными после долгого пути. Но, несмотря на это, за столом царило веселье.

Зарина сидела на коленях у доктора и кормила его с ложки своим завтраком. В перерывах между подачами в рот каши, она прижималась к Илию, гладила его по щеке и приговаривала:

– Олодец-олодец, па, ням-ням!

Каждая ее реплика сопровождалась дружным взрывом хохота. Зарина улыбалась, глядела на всех блестящими глазами и еще старательнее запихивала овсянку отцу в рот.

– Ненадолго ее хватило после двух дней голодовки, – утирал слезы Азим.

– Зато папе еще расти и расти, – смеялась мать Серафима.

Вторая девочка сидела тихо рядом с Гульшан и тоже ела кашу, послушно открывая рот. Она уже поправилась, температура спала, только необычная бледность все еще говорила о пережитых лишениях. По́ля с интересом рассматривала девушкин браслет, трогала его пальчиком, смещала бусинки. Только сейчас Дэн обратил внимание на глаза девочки: темные, большие, с пушистыми ресницами. И неудивительно – пока они несли малютку через пустошь, она почти все время спала.

Парень посмотрел на Гульшан. Строгие черты ее лица смягчились, глаза потеплели. Она и не замечала, как время от времени поправляет девочке волосы и целует ее в макушку.

Дэн положил себе каши в миску. Выглядела еда неважно. Но когда парень сел с остальными и начал есть, овсянка показалась ему манной небесной.

Кого-то за столом не хватало. Дэн отодвинул быстро опустевшую миску и спросил:

– А где Максим?

Все сразу обернулись к нему.

– Сегодня утром за ним приехали родители, – ответил Азим. – Они были в нашей поисковой группе, и как только услышали о том, что нашлись дети, сразу примчались сюда. Ты пропустил очень трогательную встречу.

– Я, кажется, все пропустил, – буркнул Дэн и скрестил на груди руки. – Почему меня не разбудили?

– Мы не спали нормально несколько суток, – ответил доктор. – Нужно восстанавливать силы. Чтобы не стать «того»!

Он покрутил пальцем у виска, закатил глаза и высунул язык.

– Но вы почему-то на ногах!

– Я бы с радостью поспал еще, – зевнул Илий, – но по мне прыгали, дергали за нос и открывали веки.

Он подбросил на коленях Зарину, и она взвизгнула.

Дэн вопросительно взглянул на Гульшан.

– Мы растем не так быстро, как ты, – девушка пожала плечами. – Нам нужно меньше времени на сон.

– Чудесно, – помрачнел Дэн. – Как всегда, отмазались моим переходным возрастом. А Максим мне ничего не передал? Я ему вроде как жизнь спасал…

– Максим, как всегда, был невозмутим, – сказал Илий. – Мальчик рассказал, что побывал в пещере, потом долго шел по пустыне, но в целом ему все понравилось. Отличные каникулы! Родители волновались гораздо больше, чем он. А к тебе он обещал приехать в гости. Он сказал, что ты теперь его друг.

Хотя Дэн пытался оставаться серьезным, губы его дрогнули.

– Он даже не знает, где я живу.

– Я дал им наш адрес, – вмешался Азим. – Думаю, мы еще не раз будем рассказывать друг другу всю эту историю.

Он тяжело поднялся из-за стола:

– А теперь пора, наконец, вернуться домой.

Илий тоже встал.

– Нам понадобится транспорт. Или кто-нибудь хочет прогуляться пешком?

Руки никто не поднял.

В трапезную, путаясь в черных одеждах, вбежала сестра Варвара, как никогда похожая на суетливую мышку.

– Там… – выпалила она, задыхаясь. – Там!

В трапезной повисла напряженная тишина. Мужчины поднялись со своих мест.

– Там ваша собака, доктор! Сидит у ворот. Скулит и лает!

Присутствующие переглянулись.

– Она притащила какого-то зверька! То ли крысу, то ли белку! И я не позволю ей пронести эту гадость в монастырь!