Страница 6 из 72
— Про визит Государя… верю, потому что слухи ходят среди моих подопечных. Радикальное крыло эсэров взбудоражено, и адскую машинку, которую у них попятили и в Земляном банке применили, они как раз на Государя и ладили. Но ее светлость… не планировали допускать до встречи с Императором. Если только князь передумал… но неужели барышня Ксения решилась ценой своей жизни спасти Государя? Как то это совсем не в ее характере. Она бы, скорее, статью для журнала написала, о принципах действия устройства и типа взрывчатки.
Я невольно улыбнулся. Характер барышни Трубецкой все еще был для меня загадкой, но постепенно она разгадывалась.
— Ты мне расскажи лучше, Григорий Иванович, что там на рынке то произошло? В аккурат пока запрягают, и уложимся.
Смородин подобрался, как кот перед прыжком:
— Мы с вами и придумали все. Логика была железной, как вы и хотели. В чем была причина смерти княжны и того, что испытания прошли эээ… не так как задумывались?
— Жандармов принесло чертову тучу, — кивнул я, начиная понимать.
— Так и есть. Ксения просто не смогла вырваться, слишком плотно обложили. А если бы жандармов было поменьше, или не было совсем, расклад другой сложился бы.
— И мы решили их отвлечь… на что-то более интересное?
— Шуваев, он ведь не просто служивый человек, он специалист по бомбистам. Фанатик. Он их чует за версту, и если получает ниточку — бросает всё и рвётся в погоню. Значит, надо было дать ему ниточку. Самую настоящую.
Ротмистр отпил коньяка, который сам же достал из бара. Взглядом предложил мне, я, мотнул головой. Сейчас в глазах Смородина стояла холодная ясность — не шарлатана, а расчётливого оперативника.
— На рынке, у часовщика Аристарха, была явка. Через неё выходили на группу «Народного гнева», — он цинично ухмыльнулся, — да, вот такие затейники. Названия одно другого краше, хоть на театральные афиши пиши. Вроде образованные люди, студенты — а клоуны клоунами. Если бы от них еще кровушка по всей России не лилась, можно б и посмеяться…
— Ты отвлекся, — поторопил я.
— Да… Эти, из Гнева, два года мечтали уложить Шуваева в гроб. И динамит у них был, и смертники. Задача была проста: сдать им точный маршрут кареты Шуваева на следующую среду. Они бы ринулись готовить покушение. Шуваев бы тут же получил анонимный донос о готовящемся акте. И вся его свора, все его агенты — рванули бы на охоту. На три, а то и на все четыре часа они выпадали из игры. Как раз окно для Ксении Андреевны.
Смородин помолчал, разглядывая бокал.
— Явка оказалась палёной. Не знаю, как. Возможно… — он тяжело вздохнул, — возможно, меня спалил кто-то сверху. Так или иначе, меня там ждали. Не как связного, а как ротмистра Смородина. Жандарма.
— Почему яд? Такой царственный способ казни. Обычно хватает пули или ножа под лопатку.
— Застрелить меня — значит поднять шум. Будет расследование, лишние вопросы. А им нужна была тихая, аккуратная смерть. Ротмистр, скоропостижно скончавшийся от удара на рынке среди бела дня. Случайность. Трагедия. И никаких вопросов. Дали мне выпить вина — хорошего, креплёного. С миндальным послевкусием. Я почувствовал его, этот запах, но было уже поздно. Последнее, что видел — ухмылку того самого «часовщика». И подумал: «Как же идиотично вышло…»