Страница 56 из 72
…Вещей у меня не было и так, даже складень отобрали. Я попытался протестовать, согласно правилам предметы культа, кресты и образки конфискации не подлежали, но… над моими протестами только поржали, и заявили что католику таскать с собой православные символы все равно не по чину… я их понимал, страшно сказать! Сам поступил бы точно так, и совесть бы не мучила: тяжелая медная штука величиной с ладонь и с острыми краями — это, вообще-то, не только предмет культа, это оружие.
Ладно, будем надеяться, что в участке складень сохранится и если все пойдет хорошо, мне его даже вернут. Ну, или сам верну.
Меня провели длинными пустыми коридорами, мимо лестницы, которая вела наверх, в допросную, мимо выхода наружу (на что я не надеялся) и вывели в небольшой дворик, устроенный явно по хозяйственной нужде.
Нет, сердце не ёкало. Приговора еще не было, да и исполнялись они не тут…
Человек стоял спиной, заложив руки за спину. Не высокий, в отлично сшитом костюме, сюртук сидел идеально по плечам. Мужчина высоко и очень прямо держал наполовину седую голову, а манжеты сорочки, которые выглядывали из рукавов ровно на полсантиметра, не больше, были белоснежны…
Я не узнал его со спины. Я просто догадался, кто он такой. Никто другой не был так заинтересован в этой встрече и так влиятелен, чтобы организовать ее тайно, на задворках. В месте, куда не выходило ни одно окно, а от улицы загораживал высокий монолитный забор.
— Ваша светлость, — сказал я, чтобы что-то сказать.
Он обернулся.
Я смотрел на отца Ксении, выглядывая знакомые черты и не находил почти ничего, кроме, пожалуй, глубоко посаженные немыслимо светлых глаз. Похоже, девушка удалась в мать.
— Господин Залесский… или, правильнее будет, господин Ангел.
— Без разницы, — отозвался я, — для вас можно просто Ян.
— Это настоящее имя? — даже не удивился, а просто уточнил князь.
— Не важно. Здесь и сейчас — да.
— Документ выдержал полицейскую проверку, — проговорил князь, рассматривая меня очень внимательно.
Я кивнул. В ЭТОМ с самого начала никаких сомнений не было. Все они ее выдерживали, пока гениальный филькиных грамот мастер однажды не напился до положения риз и не перепутал подписи…
— Я обязан вам за спасение своей жизни. Чем я могу погасить этот долг, — я встрепенулся, — не упоминая такую мелочь, как выход на свободу. Это я сделаю и так.
— Каким образом, — вырвалось у меня, — улики серьезны.
— Необычный покрой рукава? — фыркнул князь, — нашли улику. Я бы посмеялся… да, пожалуй, и посмеюсь, когда все это останется позади.
Я смотрел на него так жадно, что он нехотя пояснил:
— Портной ваш уже поведал, что такой покрой как раз входит в моду, он уже сшил несколько сюртуков с новым рукавом, и вот, буквально сейчас, раскроил еще парочку. Пришлось ему проплатить сукно… Даже показал их господам в мундирах, пришлось ему проплатить сукно… На мой взгляд, уродство страшное.
Я с сомнением оглядел собственный костюм, подвигал плечами, никакого особого уродства не заметил, как, впрочем, и красоты. Обычная вещь, для носки, а не чтобы красоваться.
— Зато намного удобнее.
— Возможно, — не стал спорить князь. Предмет спора его не интересовал, это было заметно. Точнее, он не скрывал свои чувства из вежливости. А еще — торопился. — Вы не ответили на мой вопрос.
Еще б я знал, как на него ответить! То, что эта встреча будет, я догадывался, но она произошла не там, не так, и началась не с того.
— Я могу обдумать…
— Нет, — оборвал меня князь, даже не дослушав, — выбирайте награду сейчас, господин Залесский. Больше мы не увидимся, я и так рискую репутацией.
— Хорошо, — кивнул я, — будет по-вашему. Я назову награду, которая меня вполне устроит, но устроит ли она вас?
— Моя жизнь стоит дорого и я не скуп.
— Деньги меня не интересуют.
Левая бровь князя шевельнулась. Но, надо отдать ему должное, он никак не стал комментировать это заявление, просто промолчал.
Времени на обдумывание у меня не было, совсем, ни секунды. Просить убрать Ксению из их теплой компании, а лучше вообще отослать на месяц куда-нибудь на воды я тоже не мог. Обещал, можно сказать, торжественно клялся перед иконой, что не вмешаюсь в ее судьбу.
Оставалось только одно.
— Моя цена — присутствие рядом с вами и Механическим Дзеном в день приезда Государя. В случае, если этот поход понадобится.
Вы когда-нибудь видели, как темнеют абсолютно светлые, серые глаза? Я, вот, сподобился, и охреневал, наблюдая, как зрачок расширяется как сверхновая, заливая всю радужку. Глаза князя почернели в мгновение, словно небо заволокло грозой.
— Откуда… сведения, — со свистом выдохнул он, даже не собираясь скрывать, что потрясен, — кто ваш информатор?
— Никто. не ищите черную кошку в темной комнате, ваша светлость, ее там нет, — я легко улыбнулся, почувствовав твердую почву под ногами. Врать, опираясь на факты, было почти так же легко и приятно, как говорить правду, — ваши соратники вам верны. А моя осведомленность — это случайность. Мои хорошие друзья увлеклись идеями некоего пророка, который обещает конец света вот-вот, буквально на днях.
Лицо князя оставалось жестким.
— Я был там. В подземельях. Видел вас, в черных плащах. Пошел за вами. Нашел проход. Видел машину. Потом нашел вашего гения и сказал ему все, что об этом думаю. Надеюсь, он передал вам мои слова в точности.
— Про ключи? — встрепенулся князь, — о, да. Григорий не утаил. Это и правда помогает вспомнить прошлое, которого не было. Но в день праздника у Алисы я никаких ключей не создавал…
— Душа помнит собственную смерть, — сказал я тихо и веско, — от этого не уйти, как не верти время. Память души вне времени. Она же принадлежит вечности, а вечности все равно: прошлое, будущее, не бывшее. Каждый день записан в подробностях на ее скрижалях, стоит лишь открыть нужную страницу.
Пафос заставил этого немолодого человека поморщится.
— Все это прекрасно, молодой человек. Но искровый пусковик был разобран по моему приказу. Машину нынче охраняют денно и нощно и я, сколько не думал, так и не понял, как вам удалось провернуть этот трюк. Просветите старика?
— Я могу рассчитывать на…
— Я же сказал, — в голосе князя в первый раз прорезалось раздражение, — моя жизнь стоит дорого и я не скуп. Хотите место в партере, оно у вас будет. Но вам свяжут руки и рядом будет мой человек с пистолетом. При первой попытке помешать нам, он вас застрелит. Устраивает?