Королевы детектива

Глава 15

24 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

— Мистер Флеминг! Мистер Флеминг! Вам телеграмма! – с сильным акцентом кричит кто-то в моем сне. И лишь когда раздается громкий стук в дверь, от которого содрогаются тоненькие стены нашего номера, я осознаю, что нахожусь в булонской гостинице, а мужа зовут наяву.

Мак шевелится, однако не просыпается. Я трясу его, и тогда он протирает глаза, надевает халат и, наконец, приоткрывает дверь.

— Что стряслось, мадам Бонёр? – осведомляется муж. – Почему вы пришли в такую несусветную рань?

Хозяйка отвечает очень тихо, и я не могу разобрать, что она говорит. Я продолжаю лежать в постели, даже не стараясь стряхнуть с себя дремоту. Отдохнуть этой ночью мне толком так и не удалось. После долгого и утомительного – как физически, так и морально – дня я в десять вечера завалилась на нашу бугристую кровать. Бог его знает, во сколько вернулся Мак, но, едва явившись, он принялся строчить в блокноте. Набросок статьи для «Ньюс оф зе уорлд» он писал, как мне показалось, несколько часов, на протяжении которых я только и делала, что беспокойно ворочалась с боку на бок. По окончании трудов праведных муж рухнул в постель и тут же захрапел подобно одному из дантовских церберов. Заснуть в таких условиях у меня, естественно, тем более не получилось.

Как не получается и сейчас.

— Боже! – изрекает Мак, плюхаясь на кровать.

— В чем дело? – хриплю я, слишком изможденная, чтобы выбранить его за упоминание имени Господа всуе. Хотя, вообще-то, это у меня пунктик.

— Я получил телеграмму от редактора.

— И?..

— Меня сняли с дела Дэниелс.

— Ох, милый, мне так жаль!

— Пока, во всяком случае.

Чувства мои адресованы не столько мужу, сколько себе самой и подругам. Если Мак больше не освещает эту историю, то мою статью, надо полагать, тоже отменят, а без оплаты расходов газетой мы навряд ли сможем остаться в Булони. И расследование, за которое взялись Королевы, закончится, по-настоящему даже еще и не начавшись. И все планы, которые мы строили вчера вечером, так и не будут выполнены.

Я усаживаюсь в постели, и волосы, словно тяжкое бремя, падают мне на плечи.

— Но почему? Ты же всю ночь скрипел карандашом по бумаге – я так понимаю, статья уже готова.

Муж цокает языком.

— Это не связано с моими стараниями. Статью-то как раз приняли благосклонно. Штука в том, что мой редактор получил из первых рук сведения, будто лорд Таррингтон находится в Булони – готовится его экстрадиция в Англию. В общем, шеф хочет, чтобы я занялся этой «новейшей новостью», как он выразился.

— Да ты смеешься надо мной! – Я в шутку пихаю мужа локтем.

Дело лорда Таррингтона приковывает к себе внимание читающей публики еще с прошлого лета. Этот стряпчий-аристократ сбежал в Европу, прикарманив денежные средства клиентов, и с тех пор похитителю удавалось ускользать из рук правосудия.

— И не думаю. – Глаза Мака уже горят в предвкушении сенсационного репортажа.

Он проходит через комнатку к раковине, умывается, причесывается, а затем сменяет халат и пижаму на новую рубашку и костюм с галстуком.

— О, Мак, да это же просто здорово!

— Плохая новость заключается в том, любимая, что «Ньюс оф зе уорлд» навряд ли заплатят тебе за статью без сопутствующей моей. На следующую ночь номер точно остается за нами, но вот как сложится дальше, этого я уже не знаю. Особенно если верны слухи, что с передачей Таррингтона Англии французы тянуть не станут.

— Не переживай. Посижу сегодня в каком-нибудь миленьком кафе на побережье, поработаю над романом «Найти мертвеца» или наброском для «Каникул палача». И уеду завтра, если тебе придется вернуться. – Не удержавшись, я подначиваю мужа: – Тебя вообще хоть когда-нибудь волновало, что у меня есть также и свои проекты? Видишь ли, я ведь не только угождаю твоим потребностям.

— Любимая, ты же знаешь, что это как раз одна из множества вещей, которые привлекли меня в тебе с самого начала. Да я бы от скуки помер с простой домохозяйкой. – Он наклоняется и целует меня. – Ладно, может, увидимся вечером, а может, и нет.

— Пускай это мойры решают, – отзываюсь я, и Мак уходит.

А я встаю с постели.

В новом задании Мака есть как свои плюсы, так и минусы. С одной стороны, теперь у меня гораздо больше свободы в перемещении по Булони – при условии, разумеется, что удастся избегать журналистов. С другой – вход на брифинги отныне для меня закрыт, равно как недоступна теперь и всяческая информация конфиденциального характера. И возможно, Францию весьма скоро придется покинуть.

Готовясь к встрече с Королевами на площади возле рю де Лилль, я сную по номеру и собираю разбросанные мужем материалы по делу. Сведения из полиции и заметки по следствию складываю в одну кучку, а черновики статьи – в другую.

В последних внимание мое привлекает одно накорябанное словечко: «наркоманка». Быстро просматриваю статью Мака. К моему разочарованию, он лишь вторит гнусностям, которых я вдоволь наслушалась в «Мышиной норе». Мол, во всем виновата сама жертва, которая вела себя неподобающим образом. Ну как может мужчина, который целиком поддерживает мое стремление сделать карьеру и сам является отцом дочерей, быть таким ретроградом? Стряхиваю с себя гадливость и покидаю номер.

По пути на живописную маленькую площадь неподалеку от рю де Лилль я покупаю в киоске несколько сегодняшних газет. Агата, Эмма, Найо и Марджери уже поджидают меня на углу, однако мне сейчас совершенно не до того, чтобы извиняться за незначительное опоздание.

Потрясая газетами, я гневно восклицаю:

— Видели заголовки?

Вчера вечером я рассказала подругам о мерзких пересудах репортеров в прокуренной кафешке, но увидеть те же самые слова напечатанными – все-таки совсем иное дело. Перевожу заголовок на французском из первой газеты в пачке: «Была ли Мэй Дэниелс наркоманкой?» Затем зачитываю еще несколько, как французских, так и английских: «Возле тела найден шприц – наркопритон?» «Мисс Дэниелс носила прическу „фокстрот“ – и вела разгульную жизнь?» И, наконец, «Шкодливая медсестра» – сей опус числится за моим собственным муженьком, однако этого я не озвучиваю.

— Да смилостивятся над нами небеса! – бормочет Эмма, не сводя глаз с кричащих заголовков.

— Сомнительно, чтобы небеса приложили к этому руку, – хмыкает Найо, выпуская струйку дыма. – Просто отвратительно, на что готовы пойти журналисты ради сенсации! Они хотя бы немного с фактами-то считаются?