Страница 10 из 121
Далее следует безудержный смех, и я разрываюсь между тем, чтобы развернуться и отколотить обидчиков – к насилию я не прибегала с детства, со времени одной злополучной ссоры в отцовском доме, – или же удрать, уведя за собой и остальных трех женщин. Ужасно, что им приходится сносить подобные унижения и оскорбления. Как же глупо с моей стороны было надеяться, что план сработает!
Однако Эмма берет меня под локоть и подталкивает вперед, так что мы продолжаем двигаться к Агате и Гилберту. И все же у меня зарождаются сомнения насчет успеха собственной затеи. Примут ли члены клуба женщин даже с благословением председателя? Чего это будет стоить? Да и захотят ли женщины рисковать?
«Какой же у него звучный голос», – думаю я, когда мы приближаемся к Честертону.
Он разглагольствует лекторским тоном, словно выступает перед студенческой аудиторией или слушателями Би-би-си. И что-то мне подсказывает, что лекция эта Агате удовольствия не доставляет. Хм, да ее, похоже, спасать нужно, а не пристраиваться к разговору.
— Гилберт, – я улыбаюсь до ушей, – вы ведь знакомы с баронессой Орци, миссис Эллингем и мисс Марш, верно?
— Разумеется. Всегда рад видеть вас, леди, – отвечает он с театральным поклоном. – Хотя, признаться, я совершенно не ожидал узреть нынче вечером ваши очаровательные лица.
Решаю проигнорировать этот замаскированный под комплимент выпад, надеясь, что и остальные тоже возьмут себя в руки. Но стоит мне открыть рот, чтобы похвалить Честертона за устроенное представление и затем втянуть женщин в обсуждение церемонии, как он меня опережает:
— Увы, вынужден перед вами извиниться. Ваши фрейлины призывают вас, Агата. Как король, я отпускаю свою королеву.
Что, неужели и Гилберт участвует в этой игре? Удирает, едва лишь три писательницы оказываются рядом? Да еще называет себя нашим королем? От подобного поведения я аж лишаюсь дара речи. Учитывая все обстоятельства, должна ли я проглотить и это тоже?
Вместо того чтобы позволить председателю ускользнуть, и радоваться, что наконец-то отделалась от него, Агата расправляет плечи и упирается в Честертона взглядом. На какое-то мгновение глаза ее вспыхивают прежним огнем, да и твердость тона напоминает о тех днях, когда ее имя еще не угодило в газетные заголовки.
— Здесь нет никаких фрейлин, Гилберт. Только королевы. И вы не наш король.