Страница 11 из 121
Глава 7
20 марта 1931 года
Лондон, Англия
Ну кто бы мог подумать, что Агата способна развить такую скорость!
Эмма, Найо, Марджери и я едва ли не бежим, стараясь поспевать за ней, когда она в гневе покидает банкетный зал и стремительно шагает по длинному коридору. В вестибюле гостиницы носильщик при ее приближении распахивает входную дверь, и, когда она уже готова переступить порог, я наконец-то нагоняю ее.
— Агата, подождите!
Она разворачивается и, сверкая глазами, выпаливает:
— И зачем? Я слышала, какие комментарии мужчины отпускали в адрес Эммы, Найо и Марджери. А уж Гилберт.. Он просто несносен! Пытался отделаться от нас, да еще объявил себя моим королем!
К нам подтягиваются остальные женщины.
— Не знаю, какая муха укусила Гилберта. Это на него совершенно не похоже, – осторожно говорю я. – Лично мне кажется, что он просто пытался пошутить.
— В таком случае у него не получилось!
— Согласна. Как бы то ни было, Детективный клуб замышлялся как эгалитарная группа, члены которой поддерживают начинания друг друга. Он отнюдь не является какой-то иерархией со знаменитым Гилбертом Китом Честертоном на вершине и женщинами в самом низу, а то и вовсе без них. И должность председателя в моем представлении должна заниматься поочередно каждым из нас. Клуб наш никоим образом не пожизненная вотчина Гилберта, да вот только председательство, похоже, вскружило ему голову.
— Неудивительно, при ее-то размерах, – замечает Марджери.
Мы дружно смеемся неожиданной шутке, и, поддавшись легкомысленному настрою, я добавляю:
— Вы даже не представляете, как долго я искала подходящую ему по размеру накидку. И все равно пришлось шить на заказ.
Когда смех стихает, Эмма, еще не отдышавшаяся после погони за Агатой, заявляет:
— Ни в коем случае нельзя позволить мужчинам взять над нами верх, покинув клуб из-за их.. их mesquinerie – что-то мне не сообразить, какое тут нужно слово.
Даже не припомню, чтобы Эмма когда-либо не могла подобрать слов – английских, французских или еще каких. Должно быть, это неприятная ситуация так подействовала на нашу невозмутимую баронессу. Насколько мне позволяют приобретенные еще в колледже знания французского, предлагаю перевод:
— Вы имеете в виду «ограниченность»?
— Да, именно! – Эмма хлопает в ладоши. – Даже если мы хитростью вынудили мужчин принять нас в клуб, этого мало – мы должны заставить их относиться к нам как к равным в своем кругу.
— Господи, да зачем нам это нужно? После того, как они с вами обошлись? – отвечает Агата, по-прежнему стоя в дверях.
— Потому что Детективный клуб, по замыслу, должен популяризировать наши романы и блюсти качество жанра, а эти три женщины всецело заслуживают место рядом с писателями-мужчинами, пускай даже среди них есть и негодяи, – отвечаю я. – И клуб, вообще-то, мое детище, так что я не допущу, чтобы он скатывался в еще одну мужскую организацию. Не позволю обращаться с женщинами подобным образом!
Взяв Агату за руку, увожу ее от дверей в небольшой бар в холле.
— Идемте, – зову я и остальных.
Мы располагаемся в кабинке в дальнем углу, где потемнее, – еще не хватало столкнуться с другими членами Детективного клуба, покидающими фуршет. Когда к нам подходит официантка, мы заказываем херес – сейчас все эти легкие праздничные коктейли совершенно не к месту, настроение абсолютно неподходящее.
В устремленных на меня взглядах женщин безошибочно читается ожидание. А что я могу им предложить? У меня только и есть, что смутное представление, как разобраться со сложившейся ситуацией, ничего определенного и полностью оформившегося. И все же я чувствую себя обязанной представить коллегам план, каким бы несуразным он ни показался.
— Прежде чем поделиться с вами своим замыслом – который вы можете с ходу отвергнуть, раз уж предыдущий мой план сработал не особенно-то гладко, – я хочу извиниться. За то, что поставила вас в такое неловкое положение.
— Откуда вам было знать, что мужчины поведут себя как скоты, – пожимает плечами Найо.
— Могла бы и предвидеть, – виновато потупляю я глаза.
Марш не сводит с меня пристального взгляда.
— Дороти, никто из нас не мог предвидеть подобного исхода, – возражает Агата. – С некоторыми из этих мужчин я годами работала, встречалась на званых ужинах, а сегодня у меня возникло ощущение, что на самом деле я их совершенно не знаю!
— Выкладывайте свою идею, Дороти, – требует Марджери.
Для храбрости делаю большой глоток хереса и предлагаю:
— А что, если нам раскрыть настоящее убийство?
— Не совсем понимаю, как это исправит создавшееся положение, – хмурится Агата.
— Писатели ведь всего лишь изображают сыскную деятельность, раскрывают кровавые преступления в комфорте своих рабочих кабинетов. Ну а мы займемся настоящим делом и разоблачим реально существующего убийцу. И тогда мужчинам из Детективного клуба только и останется, что признать нас в высшей степени достойными личностями. Никто уже не осмелится третировать нас или подвергать сомнению наше членство в клубе.
— Подвергать сомнению членство нас троих, – качает головой Найо, указывая на себя, Эмму и Марджери. – Вы и Агата – особый случай, вас-то они принимают. Вам незачем драться за нас.
— Либо мы все, либо никто из нас, – решительно заявляю я, и Агата согласно кивает.
Женщины погружаются в молчание, потягивая вино и, надеюсь, обдумывая мою незрелую идею. Первой заговаривает Марш:
— Даже представить себе не могу, что у вас есть на примете подходящее убийство, которое ждет не дождется, когда же мы его раскроем.
— Вообще-то, есть!
Агата, Найо и Марджери наперебой засыпают меня вопросами, и даже Эмма вопросительно вскидывает свою вельможную бровь.
— И где же вы его откопали? – недоверчиво вопрошает Эллингем.
— А кто позволит нам, писательницам, расследовать преступление? – интересуется Кристи.
— О каком деле вы говорите? – едва ли не выкрикивает Марш.
Поскольку ее вопрос самый громкий, на него я в первую очередь и отвечаю:
— Помните статьи о Мэй Дэниелс, которые публиковались в газетах минувшей осенью?
В октябре прошлого года английские и французские газеты писали о мисс Дэниелс очень много, и эти заметки, помнится, неизменно вызывали у меня большой интерес. Когда же шумиха улеглась, я, к стыду своему, едва ли вспоминала о бедняжке – вплоть до вчерашнего утра.
На лицах женщин сперва отражается непонимание, но затем Марджери произносит:
— Погодите-ка.. Вы говорите о пропавшей медсестре?