Страница 57 из 86
— Женя, ты будешь завтракать? — выгребал что-то ложкой из кокоса. Видимо в сон я всё же провалился, потому что не слышал, когда он встал.
— Нет, Слав. И это не детская отговорка. — улыбнулся, потому что не хотел рождать в нём неуверенность и сомнения и приносить гадких чувств — Не хочу пока. Далеко нам ехать?
— Относительно. — всё же актёр из меня никакой, потому что Эдик нахмурился.
— Всё, всё, встаю. Так аа… — на нём-то были нормальные шмотки, а я в одних трусах, которые высохли прямо на мне, поеду?
— Халат? — посмеялся Эдик, поняв моё замешательство. Но это он меня ещё хреново знает:
— Пойдёт. — видел один, похожий на вафельное полотенце на крючке у двери.
— Я пошутил. — усомнился в моей догадливости.
— А я серьёзен. — ехидно улыбнулся и пошёл его искать. Нацепил и остался собой доволен. Правда пояса у него неожиданно не оказалось, но я был слишком упрям.
— Дурачок. — изобразил меня Эдик и показал на вещи на крышке комода. Я прищурился и всё же нацепил приготовленное для меня.
Ехали на скутере. Мне такие нравились. Когда-то у меня был небольшой мопед, и хоть он и не был рассчитан на передвижения вдвоём, Лекс вечно усаживался позади, двигая меня вперёд, и отбирал руль. Honda Dio, даже с сорванным ограничителем, не разгонялась больше восьмидесяти, а этот скутер нормально так гнал по шоссе среди множества таких же. Эдик здорово управлял, хотя у меня руки так и чесались. В какой-то момент дорога стала
у́
же и пошла в гору. Ещё через какое-то время мы и вовсе остались на ней только с одним небольшим фургончиком. Надо сказать, этот фургончик доехал ровнёхонько до того же места, в которое прибыли и мы.
Возможно у нас бы это называлось посёлком. Здесь название вообще отсутствовало. Хотел спросить отчего это его знакомая забралась в такую глушь, ведь мы проезжали по вполне замечательным городским улицам, где даже ощущалось веяние новизны и туристической цивилизации. Не спросил. Эгоистично не хотел проникаться. Тут у людей тоже были скутеры. Таких я вообще никогда в живую не видел. Они служили скорее чем-то вроде средств для перевозки продуктов, скота, и другого барахла, чем средством передвижения. Откровенно говоря, всю эту деревушку можно было пешком за полчаса обежать. Хотя нам попалась и женщина с вполне обычной тележкой. И она тоже была наполнена барахлом. Все встреченные нами люди были не сказать, чтобы молодыми. Солнце будто вообще выпило из их кожи все соки, и у некоторых я даже опасался определять возраст. Эдуард потянул меня за руку, и я не стал вырываться и показывать ему себя ещё большим ребёнком. Поднялся на три ступеньки вверх — дом был словно на ножках — и постучал. Дожидаться пока откроют правда не стал, сам толкнул её внутрь и вошёл.
— Ника, это я.
Внутри было аскетично, но дом не был лишён уюта и бытовые приборы в нём имелись, хотя, глядя снаружи, я в этом был не уверен. Нам на встречу вышла темноволосая, светлокожая девушка с карими глазами. Вот только шла она так, будто ей не около тридцати, как мне показалось на вид, а все девяносто.
— Ну, перестань. Выпрямись. — поморщился Эдик. Девушка улыбнулась и потрепала его по голове:
— Не хами шкет. — мужчина улыбнулся — А это кто? — обошла меня по кругу и замерла — Не надо. — сделалась серьёзной — Такой молоденький. — неожиданно Эдик скрипнул зубами:
— Он работник Службы. К тому же уникальный проснувшийся.
— Так кто ж против? — снова превратилась в бабульку в девичьем теле. И, если Мария в свои пятьсот никогда бы и не дала усомниться в своей молодости, то у Николет будто само сознание постарело и мешало правильно чувствовать собственное молодое тело — Так чего приволоклись-то? Путь-то далёкий. — если она заговорит о документах и подписях, я точно не выдержу.
— Эдик хотел, чтобы я попробовал помочь.
— Какой ещё Эдик? — я повернул голову на мужчину — Ах, этот «Эдик». — кавычки расслышал, но имени она его называть не стала. Решила поди, что я не знаю и знать не должен — Убить не получится. — как-то неожиданно вытащила из книги что-то вроде металлической закладки и воткнула себе в грудь. Я прифигел. Эдик вздохнул. Николет рассмеялась — Нравится фокус?
— Да не очень, если честно.
Эдаурд по-хозяйски прошествовал вглубь дома. Нам ничего не оставалось как пойти за ним. В конце концов он был нашим связующим звеном. Самим, между собой, нам обсуждать было нечего. Ника села на полу, и, если бы не её внешняя молодость, я бы точно смотрел на неё так же, как на бабулю Ви.
— Так что у тебя за способ? Ты кто вообще? — казалось, она смертельно устала. И не только от этой бесконечной жизни, но и от постоянных экспериментов со смертью.
— Эм… Ну, я Джой, Женя я. — улыбнулся девушке — Можно? — засветил ладошки и протянул ей. Прищурилась она точно, как старушенция, но руки протянула, и тут же отдёрнула.
— Нет. — Эдуард пытался справиться с любопытством, но не вышло:
— Испугалась?
— Глупость какая. Говорю же, малыш совсем. Хочешь, чтобы на него хворь моя перешла?
— Значит так, — не хотелось мне ещё сто лет выслушивать их препирательства — хворь вашу, я вашему телу оставлю, сдаётся мне, оно прекрасно перестанет существовать, как только вы его покинете. — я на самом деле ощутил именно душу. Дурацкое проклятье. Как оно должно было сработать я не знаю, но сработало так, что ни тело не отпускало душу, ни душа тело, вот и томились вдвоём — И какая такая хворь? Вы давно уже не хвораете. Врачи у вас дерьмовые были.
— Вымыть бы тебе рот с мылом.
— Это пожалуйста. — снова улыбнулся — Я не знаю, может это больно — умирать? — как-то расстроился в моменте за старушку.
— Я не собираюсь умирать. — вскинула подбородок, отчего маленький курносый нос показался мне указующей в небо стрелочкой — Я хочу упокоиться. — в чём разница я вообще не представлял, но кивнул со знанием дела.
— Вы там, нуу… Может вам попрощаться надо? Или ещё чего?
— Нахал какой. — прокомментировала мои попытки в вежливость — Мы малой, уже раз пятьдесят прощались, а я всё тут. Уже и слова закончились и эмоции поутихли. Что ещё придумать даже не знаю. Разве что за уши его оттаскать, чтобы дурью не маялся. — снова засмеялась — Твоя работа? — неожиданно отсмеялась и перевела взгляд на Эдуарда. Он тоже не понял — В тебя такой самоуверенный? — он подавился воздухом и покраснел.
— Я не его сын!
— О, это я знаю. Я имела в виду воспитание.
— Я вообще не его ребёнок! Почему он должен меня воспитывать? Ему двадцать девять там, и всё такое… Да, даже пусть тридцать четыре…