Страница 56 из 86
Глава 16
Шмотки можно было выбрасывать. Отстираются конечно, но вот вообще не было желания носить то, в чём ты закапывал трупы. Вилен бы вообще сжёг, наверное, а я просто протянул Эдику со словами: «утилизируй». Даже не задумался о том, есть ли в этом прекрасном месте что-то, что позволит мне не выглядеть, как Тарзан. В итоге вышел в полотенце и виновато посмотрел на мужчину. Он наклонил голову на бок, не поняв моих заморочек. А я просто представил, что от моря до цивилизации должно быть довольно далеко. Неизвестно есть ли тут другие потоки и сколько вообще стоит здесь одежда. Прыгать домой я не собирался и его заставлять не хотел.
— Вещей нет? — и чего меня так заклинило? Сам не понял. Эдуард ничего не ответил и тоже пошёл плескаться. Вышел совершенно в таком же виде. Тут у меня закрались сомнения. Ну, уж не мог он о себе не подумать — Эдик?
— По имени. — ага.
— Славик, — улыбнулся я — Мы же не будем ходить в одних полотенцах? — древний нахал состроил такую физиономию, что мне захотелось прикрыться. Взгляд буквально обжёг — Ты чего?
— Мы будем ходить по-другому. — улыбка стала ещё шире — Это способствует поглаживанию твоего эгоизма? — пф, я выразился не так, но глядя на него… Да, чего нет-то?
Ночью здесь зудело и жужжало. Балдахин, соответственно, от звуков никак не спасал. Радовало, что я слышал шум волн, который меня успокаивал. Славик не спал. Не оттого, что не мог или не получалось, просто реально не хотел. Пялился в потолок, то и дело нащупывая мою руку. Мои же глаза периодически закрывались и отправляли меня в уютную темноту, но отчего-то задерживаться я там не хотел, а потому снова открывал и слушал все местные звуки.
— Ты расскажешь мне? — решил, что будет не лишним узнать предысторию.
— Что ты хочешь знать? — повернулся ко мне.
— Ну, желательно всё, но, если там что-то о чём ты не хочешь говорить, то и краткая версия сойдёт.
— Это не романтическая история. — поспешил меня заверить, будто я только о такой и мечтал — Я был молод. — вопреки своим же словам, подводка была как в романе — Нику я узнал случайно. Из-за своей принадлежности к силам мне приходилось много общаться. Это была ещё не та Служба, которой она стала сейчас, но и как знающий я выполнял некоторую работу, получал неплохие по тем временам деньги. Проснулся за год или полтора до этих событий. Егор вытащил меня на задание. Мы помогли Нике с её матерью. Я там не очень был полезен. Женщина просто не хотела уходить, а Егор придумал только такой способ её уговорить — показать ей меня. Он тогда тоже был ещё молод. — так и хотелось сказать, что ему двадцать девять, но я промолчал — Николет показалась мне интересной, а позже я узнал, что она из тех, кого сейчас активно вербуют для помощи проснувшимся в разных областях. — интересной… Ага. И это мне рассказывает человек, для которого причиной для знакомства служила похоть. И где это тут не романтика? Славик перестал смотреть сквозь меня и тут же замолчал — Чудо моё, ты злишься? — удивился и даже сел.
— Нет. Всё… — да, чего врать-то? — Что значит — интересной?
— Ты не знаешь, что это значит? Уж объяснять значения слов мне не приходилось даже Лексу в детстве. — посмеялся привычно.
— Что значит для тебя? — ещё больше удивился — Хорошо. Хотя бы, что значило тогда? Когда ты был молод. — отвратный я человек конечно, специально ведь сказал, хотя его это задевало. Зато, до него тут же дошло.
— Ника прекрасно умела поддерживать беседы на любые темы, мать дала ей хорошее образование. Разбиралась во многом и была полезна таким как мы. В отличие от проснувшихся, в то время не интересовавшихся ситуацией, политикой и тому подобным, Николет всегда была в курсе всего. Это помогало избежать многих ненужных конфликтов. К тому же она не полностью забывала мои рассказы о нас. Интерпретировала, и всё равно ощущала и вспоминала многое.
— Слав.
— Для меня это было занимательно и интересно. Я в первый раз встретил столь чувствительного к параллели человека не из числа… Джой?
— Продолжай, я слушаю. — я отвернулся. Злиться или ревновать, тут уж не знаю, я перестал, а вот разочарование меня настигло в полной мере. Я ведь тоже кажусь ему чудесным и удивительным. Интересным и занимательным. И каждый такой экземпляр, думается, для него первый и исключительный. Просто в этот раз, экземпляр попался чуть более продвинутый и с характером. Умудрившийся затащить его на свой путь и заставить испытать ещё более удивительные и незнакомые эмоции.
— Ника старалась помогать нам во всём. Устроилась в архив, чтобы у нас был доступ к информации. Ты же понимаешь, тогда не было интернета. — как дурачку пояснил, я не ответил, закопавшись в собственных противоречиях, что, впрочем, не мешало мне его слушать — Мы старались оберегать её от опасного, даже не рассказывать о грязи и нечисти. И всё же её коснулось однажды. В целом, люди довольно хрупкие, — попытался развернуть моё лицо, но я мотнул головой — в то время особенно. Друг Егора отлично справился, и всё же Ника стала страдать хроническими паническими атаками. Я не смог помочь, даже окончив институт. — ага. Тут я на него посмотрел — Но она была бойцом. Её сила воли была поистине великолепной. К сожалению, эта её постоянная борьба пагубно отразилась на остальном здоровье. Врачи разводили руками, а Ника не заслуживала смерти. И сама не хотела умирать. Она попросила помочь. Меня. Представляешь? — что уж тут, представляю конечно, день через день этим занимаюсь. Эти мысли окончательно выбили меня из колеи — Но моя помощь принесла ей только мучения и новые страдания. А следующую просьбу я исполнить уже не смог.
— Ясно. Я постараюсь.
— Женя, что случилось? Твоё настроение…
— Спать хочу просто. — видимо он слишком хорошо знал Лекса, потому что сразу же сказал:
— Это отговорка. Отказываться от еды или укладываться в кровать, довольно глупо, когда ты уже не ребёнок.
— Ага. Знаю. — повернулся к нему спиной и положил подушку на голову, надеясь, что звуки зудения и жужжания станут потише, и мне реально удастся проспать до утра.
Уснуть мне не удалось, хотя я активно притворялся, даже, когда Славик вдруг положил на меня руку и стал подтягивать к себе. Да не виноват он ни в чём и вообще некрасиво наказывать его своим дурацким поведением только из-за собственных мыслей. И, конечно, я уже давно не был ребёнком. И всё-таки, меня слишком загнал его рассказ. Эдик же очень любопытный. Буквально на грани. Сколько всего его могло увлекать за эти годы и, что могу показать ему я? И главное, как долго я смогу это ему показывать?