Страница 73 из 79
Глава 24
ПОСЛЕ ТИШИНЫ
Рассвет оказался предателем. Он пришёл не с чистым светом и надеждой, а с холодным, серым, безучастным сиянием, которое лишь чётче обрисовало масштаб разрушений. Дым от горевшей где-то на окраине мастерской стлался по небу грязным шрамом. Воздух пахнет гарью, сыростью и страхом.
Я стояла на крыльце заставы, и казалось, будто этот запах впитался в саму кожу, въелся в волосы. От него не было спасения, как и от тишины в камне, зажатом в моей ладони.
Расчёты были закончены. Цифры, выведенные дрожащей левой рукой на пергаменте, легли в основу безумного плана. Марк, парень с опалёнными бровями, молча смотрел на них с благоговейным ужасом.
— Это либо сработает, либо мы все взлетим на воздух, — пробормотал он, сверяя последние вычисления. Его палец трясся над столбцом цифр, обозначавших давление в точке «Цветок».
— Взорвёмся мы или нет, зависит не от этих цифр, а от них, — я кивнула в сторону города, сжимая в потной ладони «говорящий камень». Он был молчалив и холоден. Тишина в нём была хуже любого крика. Она была доказательством того, что там, в самом опасном узле, могло уже всё кончиться.
Сердце колотилось неровно, предательски отзываясь болью в сломанной руке. Каждое забытье о боли тут же сменялось острым уколом — напоминанием о его лице в момент, когда он накрыл меня от выброса. Глупо. Сентиментально. И невыносимо.
Гильом отдавал последние распоряжения своим мастерам. Двое из них уже умчались на точки ввода воды. Толпа на площади редела — людей под присмотром стражников организованно уводили вглубь города, на возвышенности. Оставались только те, кто должен был работать, да мы с Гильомом, как диспетчеры в эпицентре надвигающейся бури.
И Каэлен. О нём не было ни звука.
Я прижала камень ко лбу, закрыв глаза. «Где ты, чёрт тебя побери? Отзовись. Хоть слово. Хоть ругательство». Но камень упорно молчал, как могильная плита. В голове лезли самые дурацкие, самые страшные мысли. А что, если люди Торгена не стали слушать? А если у них приказ стрелять на поражение любого, кто посягнёт на собственность Совета? Он же без магии, с одним ножом против нескольких вооружённых стражников…
— Тихо, дитя, — голос Гильома прозвучал рядом, заставив вздрогнуть. Он положил тяжёлую, мозолистую руку мне на здоровое плечо. — Он не ребёнок. Он лорд д’Амори. Упрямый, циничный и чертовски живучий. Если бы с ним что-то случилось, мы бы уже знали. По пустому каналу или по крикам его новых «друзей». — Старик поправил очки. — По истечении запланированного времени открытия первого шлюза мы действуем без него. По двум точкам. Это лучше, чем ничего.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло сжалось узлом. Это был не страх за город. Это было что-то другое, острое, животное и постыдное. Я боялась за него. За того, кто назвал меня дефектом и отправил под арест. Чей безупречный план я пыталась похоронить. И чью спину только что закрыла собой от осколков, а он — мою от магического выброса. Мы были квиты. Или нет. Счёт был слишком запутанным.
Внезапно камень в моей руке дрогнул и издал едва слышный, вибрирующий жар, словно живое сердце. Я чуть не выронила его от неожиданности.
Голос, прорвавшийся сквозь камень, был хриплым, сдавленным, отдышавшимся, но абсолютно, безоговорочно узнаваемым. В нём не было паники. Была сконцентрированная, холодная ярость.
— Точка «Цветок». Шлюз под контролем. Люди… согласованы. Готов по готовности. Жду ваших чисел. — Пауза, и затем добавил уже с лёгкой, знакомой язвительной ноткой: — Прекрати дышать в камень, я не глухой.
Последняя фраза была обращена явно ко мне. Я судорожно выдохнула, не понимая, смеяться мне или плакать от дикого облегчения, хлынувшего в грудь тёплой, почти болезненной волной. Он жив. И он по-прежнему невыносим.
— Слышим, — выдавила я в камень, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но он всё равно звучал сипло. — Точка «Цветок» подтверждена. Гильом?
— Точка «Северный ключ» готова, — тут же отозвался старик в свой камень, и в его голосе тоже послышалась сброшенная тяжесть. — «Южный рукав» на месте. Ждём синхросигнала.
Я посмотрела на Марка. Он сжал в руках песочные часы, его пальцы побелели. Он кивнул, лицо белое от напряжения, но глаза горели решимостью.
— Запускаем обратный отсчёт, — сказала я в камень, глядя на первые падающие песчинки. Они казались невероятно медленными. — Три… два… один… ОТКРЫВАЙ!
Три слова. И от них зависело всё. Жизнь кварталов, судьба реки, наше будущее, которого, возможно, и не было.
Сначала ничего не произошло. Тишина. Только свист ветра в рамах заставы и далёкий, затухающий плач ребёнка. Потом снизу, со стороны реки, донёсся нарастающий, низкий гул. Не резкий грохот, а мощное, тяжёлое, почти звериное урчание — звук тысяч тонн воды, сорвавшейся с цепи и хлынувшей в открытые шлюзы. Земля под ногами дрогнула, мелкие камушки заплясали на мостовой. На площади завыла привязанная собака, рвя поводок.
Я впилась взглядом в карту, мысленно рисуя, как чистая, холодная речная вода мчится по древним трубам навстречу радужному, кипящему яду. Столкновение двух стихий. Разбавление, очищение. Или катастрофический гидроудар, который похоронит нас всех.
Камень в руке снова ожил, прогревшись от напряжения.
— «Цветок». Поток пошёл. Давление в норме. Никаких разрывов пока. Держите темп.
— «Северный ключ». Вода идёт. Чистая. Встреча с субстанцией через две минуты по расчёту, — доложил чей-то молодой, взволнованный голос из камня Гильома.
Минуты тянулись, как расплавленное стекло. Я не дышала, слушая короткие, отрывистые донесения и глядя на неумолимый песок. Марк считал секунды шёпотом, его губы быстро шевелились. Гильом стоял, зажмурившись, его губы тоже двигались — в беззвучной молитве к древним богам ремесла или в проклятии в адрес всей магической инженерии сразу.
— «Южный рукав»! Контакт! — внезапно, срываясь на визг, крикнул чей-то совсем юный голос из камня Гильома. — Вижу смешение! Радужная плёнка… она бледнеет, расползается! Вода мутнеет, но не светится! Работает, чёрт возьми, работает!
Вздох облегчения, вырвавшийся у старого мага, был похож на стон раненого. Он открыл глаза, и в них блеснули слёзы. Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как комок в горле начинает рассасываться. Первая точка сработала. Теория, рождённая в моей чужой голове, сработала в этом безумном мире.
— «Северный ключ». Тоже контакт. Процесс идёт. Всё по плану, — доложил другой голос, уже спокойнее.