Страница 66 из 79
— Колодец! — закричал он прямо в ухо, перекрывая оглушительный шум воды. — Должен быть здесь! Ищи решётку в стене! Рукой!
Я беспомощно поводила здоровой рукой под водой, по скользким, обросшим чем-то склизким камням, пока течение трепало нас, пытаясь оторвать от стены. Пальцы наткнулись на вертикальные, холодные железные прутья. Решётка! Сточный фильтр.
— Здесь! — заорала я, едва не глотая воду.
Он двинулся вдоль неё, таща меня за собой против течения, и скоро наши руки нащупали в своде над головой тяжёлую, рельефную чугунную крышку. Люк. Спасительный люк на поверхность.
— Наверх! — он подсадил меня, уперевшись спиной в стену и сцепив руки под моей ногой. Я, рыча от боли в раненой руке и от усилия, зацепилась пальцами левой руки за выступы и петли в крышке и потянула. Она не поддавалась. Замок или просто вековая ржавчина сковала её намертво.
— Вместе! — крикнул он, и его руки легли поверх моих, его пальцы вцепились в те же выступы. Его тело прижалось к моей спине, становясь ещё одним упором. — На три! Раз, два, ТРИ!
Мы рванули одновременно. Мускулы спины, плеч, рук взвыли от протеста. Раздался душераздирающий скрежет рвущегося металла, и крышка с ужасным звуком оторвалась, упав куда-то в сторону с оглушительным лязгом. Сверху хлынул поток холодного, свежего ночного воздуха и тусклый, но такой желанный, такой родной свет уличного пламевика.
Я, не раздумывая, полезла наверх, он подталкивал меня сзади. Выбравшись на прохладную, твёрдую мостовую, я рухнула на сырую брусчатку, задыхаясь, выплёвывая отвратительную воду, чувствуя, как по лицу текут слёзы облегчения. Через мгновение рядом, с тяжёлым стоном, вывалился он. Мы лежали под открытым, звёздным небом, мокрые, грязные, пропахшие смертью и нечистотами, полумёртвые от усталости, но живые. Живые!
Я перевернулась на спину. Над нами сияло чуждое созвездие, которое я так и не научилась называть его именами. Орион был где-то там, за краем мира. Здесь же были только холодные, безразличные точки. И радужная отрава, ползущая к реке у меня за спиной. Пора вставать. Драгоценные секунды текли сквозь пальцы, как вода из коллектора.
Я подняла голову, откинув с лица мокрые пряди. Мы были на набережной. Прямо перед нами темнела широкая, вечная лента реки, отражающая огни города. Сам город стоял вокруг нас, его окна в домах и мастерских светились тёплыми, жёлтыми точками. Где-то играла далёкая музыка, слышался смех. Казалось, всё спокойно. Мирно. Нормально. Но это был чудовищный обман.
Потому что из водосточной решётки рядом с нами, той самой, из которой мы только что вылезли, сочилась, пульсируя, та самая радужная, маслянистая жидкость. Она стекала по тёсаным камням набережной и капля за каплей, ручейком исчезала в чёрной воде реки. Отравляя её. Заливая ядом самую большую артерию города.
Катастрофа не ждала, пока мы выберемся. Она не уважала наши раны и наше истощение. Она уже была здесь. На поверхности. И у нас, у двух вымокших, искалеченных беглецов, не было больше права на отдых, на перевязку ран, на разбор наших личных драм. Город, весь целиком, теперь был эпицентром. И нам нужно было бежать не от чего-то, а к чему-то. В последнюю, отчаянную попытку всё остановить.