Страница 65 из 79
Я ощутила внезапную, тошнотворную слабость, ударившую в колени. Мы не просто бежали от обвала. Мы опоздали. Катастрофа уже вырвалась за стены башни и ползла по венам города, который он хотел спасти контролем, а я пыталась защитить свободой. И оба мы провалились.
— Дальше, — резко сказал он, выпрямившись. Его лицо в отблесках света было жёстким, как топор, но в уголках глаз я увидела то же самое, что чувствовала сама: отчаянную решимость, выкованную из чувства вины. — Нужно добраться до центрального узла управления на Речной заставе. Там можно попытаться перекрыть клапаны, изолировать ветку.
— С одной рукой и садящимся жезлом? — не удержалась я, и в голосе прозвучал тот самый цинизм, который когда-то раздражал его. — Блестящий план. Прямо как твоя «Единая Сеть».
— У тебя есть идеи лучше? — он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый огонь — не гнева, а яростной, нетерпеливой решимости, готовой растоптать любое сомнение. — Или ты предпочитаешь здесь сидеть и ждать, пока эта гадость не доберётся до твоего подвала с лумошкой? Или до мастерской твоего нового друга Гильома?
Это было низко. Он знал, куда бить. И он попал без промаха. Образ маленького пушистого комочка, тыкающего носом в отравленную воду, пронзил сердце острой болью.
— Пошёл, — сквозь зубы процедила я, чувствуя, как слёзы злости и бессилия подступают к глазам. Я резко развернулась и, не глядя на него, зашагала дальше по зловонному потоку, стараясь не думать о том, что эта радужная жижа сочится мне в ботинки, обжигая кожу холодным, чужеродным жжением.
Мы шли, теперь почти бежали, спотыкаясь о неровности под водой, оступаясь в невидимые ямы. Свет жезла становился всё слабее, пульсирующим, как угасающий пульс. Тени прыгали по стенам, превращая знакомые очертания труб и клапанов в пугающих, шевелящихся монстров. Я слышала его тяжёлое, с присвистом дыхание у себя за спиной. Чувствовала, как нарастает паника где-то глубоко внутри, но гнала её прочь, заставляя мозг работать: следующий поворот, люк, отметка на стене…
И вдруг свет погас совсем.
Темнота нахлынула мгновенно, абсолютная, густая, слепая. Она обрушилась, как физическая тяжесть, придавив к земле. Я вскрикнула от неожиданности, судорожно вцепившись здоровой рукой в скользкую, холодную стену. Шаги позади меня прекратились. Остался только шум воды и моё бешеное сердцебиение, отдававшееся в ушах.
— Каэлен? — позвала я, и голос прозвучал странно громко, детским и испуганным в этой всепоглощающей тишине.
— Здесь, — отозвался он прямо рядом. Так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке и запах — дыма, пота и крови. — Жезл сел. Магия кончилась.
Три простых слова. И в них был приговор нашему ориентированию. Теперь мы были слепы.
— Что теперь? — прошептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине, смешиваясь с ледяной водой в одежде.
— Теперь — на ощупь. И молиться, чтобы мы не свалились в основной сток. Там течение может унести, — его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. Он тоже боялся. Просто не позволял этому страху вырваться наруху.
Он нашёл мою здоровую руку в темноте. Его пальцы нащупали браслет — простую медную проволоку, которую я когда-то скрутила из обрывка проводки в архиве, чтобы не терять карандаши. Он замер на секунду, ощупывая холодный металл. Потом крепко обхватил запястье выше него. Не за ту безделушку. За живую плоть и кость, которые нужно было вытащить. Не осторожно, не ища, а уверенно, будто знал, где она будет.
Его пальцы обхватили моё запястье — не жест помощи или поддержки, а захват, привязка, чтобы не потеряться в этой кромешной тьме. Его прикосновение было твёрдым, холодным и неумолимым, как кандалы. И в тот же миг — единственной нитью, связывающей с реальностью.
— Шаг за мной. Не отставай. И не отпускай.
Он потащил меня за собой. Я шла, почти не видя, спотыкаясь о каждый камень, полностью доверяя своё движение этому захвату. Мы двигались медленно, ощупывая стены свободными руками, шаркая ногами по илистому дну. Темнота была настолько полной, что начинало казаться, будто она проникает внутрь, заполняет голову, лишает воли, стирает границы собственного тела. Только его рука на моём запястье была реальной, неоспоримой точкой в небытии. И его шаги, которые он намеренно делал громче, чтобы я могла слышать.
— Ты помнишь схему? — спросил он через какое-то время, и его голос в темноте звучал иначе — глубже, ближе, без привычной металлической окраски власти. Это был просто голос человека в темноте.
— Помню, — выдавила я, пытаясь мысленно нарисовать перед собой линии тоннелей. — Должен быть ещё один смотровой колодец. Метров через двести. Если мы не сбились.
— Надеюсь, твоя память не подводит. Моя карта сейчас представляет собой чёрное пятно.
— А твоё чувство направления? Оно обычно было безупречным.
— Проверяется в полевых условиях, — парировал он, и в его тоне прозвучала тень старой, язвительной самоуверенности. Это было почти утешительно. Пока он способен на сарказм, он ещё не сломлен. — Сейчас, кажется, идеально. Мы идём либо к реке, либо прямиком в канализационный отстойник. Пятьдесят на пятьдесят.
Я фыркнула, неожиданно для себя. Звук получился хриплым и сдавленным, но это был смех. В аду. Среди вони и темноты. Это было безумием.
Мы шли так, казалось, вечность. В темноте время теряло смысл, растягивалось и сжималось. Минуты казались часами. Потом я услышала новый звук — не капли и не наше хлюпанье, а гулкий, равномерный, нарастающий рокот. Как шум водопада вдали.
— Река, — сказал он одновременно со мной. Его пальцы слегка сжали моё запястье. — Близко. Значит, ты права с направлением.
И в тот же момент, когда облегчение едва коснулось меня, под ногой у меня что-то хрустнуло и провалилось. Сгнившая доска, скрытая под водой и илом. Я вскрикнула, почувствовав, как земля уходит из-под ног, и полетела вниз. Его захват на запястье стал железным, он рванул на себя, но моего веса, инерции и неожиданности хватило, чтобы потащить его за собой.
Мы обрушились вниз с невысокого, но коварного уступа, и с глухим плеском приземлились в ледяную, быструю воду уже по пояс. Течение тут же схватило нас, как щепки, потащив вдоль по тоннелу. Я захлебнулась ледяной жижей, пытаясь встать, но ноги скользили по илистому, неровному дну. Его руки обхватили меня, прижали к себе, пытаясь удержать на месте, упираясь спиной и локтями в шершавую стену.