Страница 63 из 79
Мы двинулись через зал, обходя лужи остывающей магической жижи и груды обломков. Шли медленно — он от усталости и потрясения, я от боли и той же усталости. Молчание между нами было густым, неловким, но уже не враждебным. Оно было усталым. Как после долгой, жестокой битвы, когда у обеих сторон не осталось сил даже на злость, только на то, чтобы перевести дух и посчитать раны.
Нашёл я нашёл. Тяжёлый чугунный круг, вмонтированный в пол, почти незаметный под слоем пыли и мусора. Каэлен попытался приподнять его магией — его лицо исказилось от внезапной, острой боли, и он чуть не рухнул на колени. Магия была на исходе, как и физические силы. Он выдохнул, потер виски.
— Вместе, — сказала я, упираясь левой, здоровой рукой в холодный металл рядом с его руками. Моя правая, зафиксированная, висела в перевязи.
— Ты не можешь… одной рукой…
— Могу, — перебила я. Была одна левая, да. Но злости и упрямства хватало на десять рук. — На три-четыре. Раз!
Мы напряглись одновременно. Мышцы спины и плеч взвыли. Люк с противным, ржавым скрипом сдвинулся с места, приоткрыв чёрную дыру и поток затхлого, холодного воздуха. Из глубины потянуло запахом сырости, тины и чего-то кислого. Знакомый запах коллектора.
Каэлен заглянул вниз, свесившись над отверстием. Потом посмотрел на меня, и его лицо в тусклом свете жезла было невыразительным.
— Это ведёт к северным тоннелям. Оттуда можно выйти к реке, если не заблудиться и не упасть в один из стоков. Долго и грязно.
— Лучше, чем здесь ждать, пока остальные балки решат последовать примеру товарища, — парировала я, кивая на завал.
Он снова кивнул, этот его вечный, деловой кивок. Потом снял с ремня небольшой магический жезл-светильник, встряхнул его. Тусклый, но стабильный голубой свет озарил его измождённое лицо с резкими тенями под скулами и узкую, уходящую вниз каменную шахту.
— Полезай первой. Я подсвечу. И если упадёшь, не рассчитывай, что я поймаю. Руки не слушаются.
— Взаимно, — буркнула я, опуская ноги в прохладную, пахнущую плесенью темноту. Холодный металл скоб коснулся подошв.
Я полезла вниз по скобам, вбитым в стену шахты. Каждый шаг отзывался болью во всём теле, особенно в зафиксированной руке. Сверху лился холодный голубой свет его жезла, выхватывая из тьмы мои ноги, его руки на скобах выше, мокрые пятна на камне.
Мы спускались в полной тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым, неровным дыханием, скрежетом подошв по железу и далёким, приглушённым звуком капель где-то в глубине.
Скоба под моей левой рукой дрогнула, чуть не сорвавшись. Я вскрикнула, судорожно вцепившись.
Сверху тут же упал луч света. Он высветил мою побелевшую хватку.
— Не торопись, — сказал он сверху. — Я не полезу за тобой в лужу.
Так, в гулком, холодном молчании, мы начали своё новое, вынужденное путешествие в самое нутро города, который он чуть не погубил, а я, кажется, только что спасла. Или отсрочила конец.
Он шёл следом, его свет выхватывал мои ноги. Это было странное чувство — вести его, того, кто всегда вёл сам. И не знать, куда мы идём на самом деле.
Впереди были темнота, холод, долгий и опасный путь к поверхности и тонны невысказанного между нами. Это молчание давило теперь сильнее любого камня, и я не знала, сможем ли мы его когда-нибудь разбить. И нужно ли.