Страница 62 из 79
Я посмотрела на свою правую руку. Костяшки были содраны в кровь, два пальца неестественно подрагивали. Да, вероятно, что-то было сломано или вывихнуто. Адреналин только сейчас начал отступать, и боль пробивалась сквозь него тёплой, настойчивой волной.
Я попробовала пошевелить пальцами. Больно. Но они шевелятся. Значит, не всё потеряно.
— Зато твоя игрушка цела, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Пока что.
Он сделал шаг вперёд, споткнулся — ноги не слушались. Ухватился за край панели, чтобы не упасть. Он выглядел так, будто прошёл через мясорубку. И это было недалеко от истины.
— Почему? — спросил он. Вопрос был не о руке, не о кристалле. Он был обо всём. — Я тебя арестовал. Обозвал дефектом. Почему ты пришла?
Я могла бы соврать. Сказать про долг, про город. Но солгала бы в первую очередь себе.
— Потому что ты был неправ, — выдохнула я. — А я не даю неправым портить хорошие механизмы. Даже если они — чудовища.
Он смотрел на меня, и в его взгляде не было хитрости. Только усталое недоумение. Как будто я нарушила главный закон его вселенной: предателей изолируют, а они не возвращаются, чтобы спасать.
Я смотрела на этот дымящийся зал, на его измождённое лицо, на свою окровавленную руку. И не знала ответа. Потому что город? Потому что Гильом? Потому что…
Мысль о лумошке кольнула сердце. Где она теперь? В подвале у Гильома? Или её вышвырнули из башни? Это тоже была часть города, который надо было чинить.
— Потому что чинить будет некому, — наконец выдавила я, цитируя свои же слова. — А чинить надо. Всегда.
Из-за его спины донесся новый звук — не грохот, а настойчивый, металлический скрежет. Мы оба повернули головы. Одна из массивных стальных балок, поддерживавших потолочные своды над ядром, сдвинулась с места. Её крепления, вероятно, оплавились от температур. Она накренилась, описала в воздухе медленную, неумолимую дугу и с оглушительным рёвом обрушилась прямо на центральную консоль управления — на тот самый блок, что только что стабилизировал кристалл.
Это был замедленный сон. Я видела, как балка падает, как Каэлен резко разворачивается, оценивая траекторию. Я видела, как его взгляд вычисляет, что он не успеет ни удержать её магией, ни отбросить. И я видела, как это знание отражается в его глазах за миг до того, как он двинулся.
Но он рванулся не от балки. Он рванулся ко мне.
Его рука обвила мою талию, рванула на себя с силой, от которой хрустнули рёбра. Мы рухнули на пол, и он накрыл меня своим телом, пригнув мою голову к своей груди в тот миг, когда тонны металла и камня обрушились на то место, где я только что стояла.
В мире осталось только два звука: грохот камня и его сердцебиение у моего уха. Частое, живое, вопреки всему.
Грохот был ужасающим. Пол содрогнулся, как живой. Нас засыпало градом мелких обломков и пылью, которая вонзилась в лёгкие. Я лежала, прижатая к холодному камню его тяжестью, не в силах дышать, чувствуя, как его сердце бешено колотится у меня под ухом. Так же, как тогда в коллекторе.
Через секунду он откатился, сел, отряхиваясь от осколков. Его лицо было испачкано пылью, в волосах застряли мелкие камушки.
— Всё… Всё в порядке? — спросил он, и в его голосе снова появились знакомые, резкие нотки. Не заботы. Проверки функциональности. Но сейчас это звучало почти нормально.
Я попыталась встать, опереться на левую руку. С правой было совсем плохо. Боль стала острой и ясной.
— Рука. И, кажется, балка придавила единственный выход, — сказала я, кивнув в сторону заваленного проёма. Дверь, через которую, вероятно, вошёл он, теперь была погребена под грудой камня и искорёженного металла.
Он медленно поднялся, осматривая завал. Его спина напряглась. Потом он обернулся, его взгляд скользнул по моей окровавленной руке, по лицу, заляпанному сажей и пылью.
— Значит, так, — произнёс он тихо, но с той самой железной интонацией, которая не допускала возражений. — Первое: остановить кровь и зафиксировать руку. Второе: найти способ вызвать помощь или пробить завал. Третье… — он запнулся, и в его глазах что-то дрогнуло. — Третье — выяснить, почему я, чёрт побери, всегда оказываюсь с тобой в ситуациях, где всё летит к чертям.
Он говорил это с таким видом, будто составлял стратегический план на совете. И это было так на него похоже, что у меня вырвался короткий, хриплый смешок, больше похожий на кашель.
— Виновата моя хаотичная натура, — пробормотала я, с трудом поднимаясь. Боль в руке пульсировала в такт сердцебиению. — И ваш перфекционизм. Говорят, это взрывоопасная комбинация.
— Научно доказано, — сухо парировал он, уже роясь в карманах своего истрёпанного дублета. Он достал оттуда нож — не церемониальный, а простой, с коротким лезвием и роговой рукоятью. Ловким движением отрезал длинную полосу от подкладки своего же рукава. Ткань была тонкой, но прочной.
Он не ответил. Просто подошёл ближе. Взглядом велел протянуть повреждённую руку.
— Это будет больно, — предупредил он без всяких эмоций, как врач перед операцией.
— Не впервой, — огрызнулась я, но всё же протянула руку. Доверить ему свою сломанную конечность после всего — это был новый уровень безумия. Но альтернатив не было.
Его пальцы, удивительно твёрдые и точные, несмотря на дрожь, только что отступившую, ощупали кость. Больно не было. Был только шок от прикосновения после всего, что было сказано. Его руки были холодными, и это было приятно на распухшей, горячей коже.
Потом он, быстро и профессионально, нашёл на полу два относительно ровных обломка деревянной обшивки. Наложил их с двух сторон на предплечье и туго перевязал той самой полосой ткани. Боль притупилась, сменившись давящей, сковывающей тяжестью. Рука теперь была обездвижена, но хотя бы не болталась.
— Спасибо, — сказала я, когда он закончил, отступая на шаг и пряча нож обратно.
Он лишь кивнул, уже оценивающим взглядом сканируя помещение.
— Держись, — сказал он вдруг, не глядя на меня. Голос был низким, без привычной стали. — До конца.
Его мозг уже переключился на следующую задачу. Проблема с рукой решена. Идём дальше.
— Теперь о завале. Есть ещё выходы? Люки, технические ходы? Ты знаешь планировку лучше меня.
Я огляделась, припоминая чертежи, которые изучала ночами. Эти линии и разрезы теперь плавали перед глазами, накладываясь на дымную реальность.
— Технический люк для обслуживания коллектора. Где-то в северо-восточном углу. Под решёткой в полу.
— Покажи.