Страница 60 из 79
Я легла на жёсткую кровать, уставившись в потолок, где тени от решётки рисовали клетчатый узор. Внутри продолжала бушевать гражданская война. Ярость на его слепой, высокомерный цинизм. Глухая, ноющая боль от предательства — да, именно так это и чувствовалось, как предательство. И эта дурацкая, подлая, предательская жалость к нему. К этому одинокому узнику собственной башни, собственного разума и непомерной ответственности. Он назвал то, что было между нами, слабостью. Возможно, для него, для его вселенной строгих правил и вечных расчётов, так оно и было. Сбой в программе. Но для меня… для меня это было единственным реальным, невычисленным, не поддающимся логике моментом во всей этой сумасшедшей истории. И теперь его тоже не было. Остались только формулы, схемы и взаимные обвинения.
Я закрыла глаза, пытаясь заснуть, но перед веками сразу же встало его лицо в момент нашего последнего разговора. Не каменное, а усталое. Человеческое. И от этого становилось ещё больнее.
И тут случилось то, что выдернуло меня из тяжёлых раздумий, как крюк. Сначала это был низкий, почти неслышный гул, идущий откуда-то из-под земли, сквозь толщу камня. Как отдалённый рокот. Потом стены мелко, но отчётливо задрожали. С потолка посыпалась пыль и мелкая крошка раствора. Я вскочила, сердце заколотилось. Это был не гром. Это был гул магического напряжения, тот самый, что предшествовал выбросам в коллекторах, но в сотни раз мощнее, глубже, зловещее.
Пламевик за окном, тот самый, что мигал, вдруг вспыхнул ослепительно-белым, слепящим светом, затем пересёк весь спектр до кроваво-алого и… погас. На несколько секунд воцарилась абсолютная, густая, давящая тьма. Потом свет вернулся, но теперь он был неровным, болезненно-пульсирующим, будто само магическое пламя билось в агонии.
Где-то в верхних этажах башни раздался отдалённый, приглушённый крик. Потом другой. Послышался топот бегущих ног — не строевой, а хаотичный, панический. Где-то грохнуло, будто упала тяжёлая мебель или сорвалась со стены доспешная стойка. Что-то пошло не просто не так. Что-то пошло катастрофически, фундаментально, необратимо не так. И первая мысль, холодная, ясная и неумолимая, как удар лезвия, пронзила сознание: его сеть. Его идеальная, централизованная, тотально контролируемая сеть. Она не просто дала сбой. Она рушится. И, судя по нарастающему гулу и направлению вибраций, делает это не где-то на окраинах, а прямо здесь, в самом сердцевине, в подвальных этажах башни, где расположено ядро управления.
Я подбежала к двери, прильнула к тёсаным дубовым доскам. Они были тёплыми на ощупь — неестественно тёплыми.
— Эй! Часовой! Что происходит? Что там⁈
Молчание. Потом сдавленный, нервный голос за дверью, голос молодого парня, который старается звучать твёрдо, но у него не получается:
— Молчи там! Никому нельзя выходить! Приказ!
— Это сбой в основной магистрали! Вы слышите гул? Чувствуете жар? Если не стабилизировать ядро в течение получаса, будет тепловой взрыв, который сравняет с землёй полквартала! Вам нужен инженер, который знает систему! Выпустите меня!
— Приказано держать дверь! Ни шага! — уже почти крикнул он. В его голосе слышалась чистейшая, животная паника. Он боялся не взрыва. Он боялся нарушить приказ. Идеальный, бездумный винтик в разваливающейся на глазах машине.
Я отшатнулась от двери, чувствуя, как по спине пробегают ледяные мурашки. Он предпочтёт, чтобы всё взлетело на воздух, но не нарушит букву приказа. Так его воспитали. Так его запрограммировали. Я обернулась, окидывая комнату отчаянным взглядом. Пусто. Голые стены. Но у меня был кремневый обломок. И знание. Не магическое. Инженерное. Знание башни не как тюрьмы или резиденции, а как конструкции, как системы. Я помнила старые чертежи вентиляционных ходов, помнила, как сеть малых каналов для подачи тепла от пламевиков сходилась в узлах, один из которых должен был быть… тут.
Я подбежала к печке — такой же старой, неработающей и забытой, как и всё в этой комнате. Чугунная заслонка была почти приварена вековой ржавчиной. Я всунула острый край кремня в щель между заслонкой и корпусом, налегла на него всем весом, используя рычаг. Мускулы спины и плеч взвыли от напряжения. Металл заскрипел, застонал, ржавчина посыпалась красной пылью. С треском, похожим на выстрел, заслонка поддалась, отскочив внутрь. Из отверстия пахнуло запахом столетий — пылью, сажей, мёртвым воздухом. Но там была пустота. Вентиляционный ход, по которому когда-то шёл дым. Узкий, грязный, ведущий в общую систему. Ту самую, что я изучала по пыльным свиткам, пытаясь понять логику древних строителей.
Я моментально приняла решение. Сняла верхнюю юбку из грубой ткани, обмотала ею голову и плечи, защищаясь от сажи и возможных обвалов. Сунула в карман под платьем обломок кремня и лепесток пламецвета — на удачу. Глубоко, судорожно вдохнула. И полезла в чёрную, тесную, душную пасть трубы, на ощупь отыскивая выступы кирпичной кладки, упираясь носками ботинок в шершавые стены.
Я не была магом, не умела повелевать стихиями. Не была воином, чтобы рубиться с врагами. Я была инженером. А первый закон инженера, который мне вбили на первом курсе ещё на Земле и который оказался верен и здесь, гласил: когда сложная система даёт катастрофический сбой, нельзя стоять в стороне. Нужно лезть в самое пекло, в эпицентр хаоса, чтобы своими глазами увидеть, где лопнула труба, где заклинило шестерёнка, где перегрелся кристалл. Понять. И попытаться починить. Даже если эта система ненавидит тебя, считает бракованной деталью и готова тебя уничтожить. Потому что если не ты, то кто?
Впереди, в глубине каменных внутренностей башни, нарастал вой разъярённой магии, треск ломающихся конструкций и запах палёного камня. Где-то там был он. Каэлен. В эпицентре своего рушащегося детища. И я ползла навстречу этому аду. Не из любви. Не из долга. Из профессиональной солидарности с другим одиноким механиком, который запутался в проводах своего собственного монстра. И из упрямого, идиотского, неистребимого желания доказать, что мораль — не брак. Что она — необходимый предохранитель. И что иногда, чтобы починить машину, нужно не новое колесо, а просто вытащить застрявший между зубьями мусор. Даже если для этого придётся залезть в самое нутро.