Страница 48 из 79
В ночь на «запуск» я не спала от волнения и сомнений. На рассвете, когда кухня уже начинала работу и плита растапливалась, я открыла кран на минимум. Холодная вода пошла по импровизированному шлангу из ткани, заполнила таз и змеевик. Я затаила дыхание, прислушиваясь к бульканью и шипению. Прошло десять минут. Пятнадцать. Я приложила руку к выходному отверстию у крана — вода была чуть менее ледяной. Ещё через десять минут — отчётливо тёплой. Ещё через пять — горячей, почти обжигающей! Система работала! Примитивный теплообменник, работающий от «бросового» тепла дымохода, эффективно грел воду в моём тазу. Это была чистая победа инженерной мысли.
Триумф был ошеломляющим. Я заперла дверь на засов, отгородила пространство вокруг таза ширмой из одеяла, наскребла со дна кувшина последние капли розового масла, которое когда-то давно принесла Берта, и с глубочайшим наслаждением погрузилась в таз с по-настоящему горячей, почти парящей водой. Это был первый раз за многие месяцы. Тепло обволакивало, размягчало, расслабляло каждый забитый, застывший мускул, смывало липкий, невидимый слой отчаяния и унижения. Я зажмурилась, позволяя пару окутать лицо, вдыхая запах розы и меди. Это было маленькое, украденное у мира, личное, ни с кем не разделённое счастье. Победа разума над обстоятельствами. Лумошка, сидя на стуле, с любопытством наблюдала за клубами пара и время от времени ловила лапой его загадочные завихрения.
Именно в этот момент, когда я была максимально расслаблена, беззащитна и счастлива, мир решил напомнить о себе со всей беспощадной силой.
Дверь в мою комнату с оглушительным грохотом распахнулась. Не просто открылась — её выбили сильным ударом плеча. В проёме, окутанный лёгким магическим свечением тревоги, которое лихорадочно пульсировало вокруг него, стоял Каэлен. Его лицо было бледным, почти белым от сдержанной ярости, глаза метали молнии, а губы были сжаты в тонкую, белую нитку. Он был без плаща, в одном расстёгнутом дублете, волосы растрёпаны, будто он вскочил с постели и бежал сюда, не тратя время на приличия.
— Что за чёртов… — он начал, но фраза замерла у него на губах, когда его острый, привыкший всё оценивать взгляд скользнул по комнате, по ширме из одеяла, по густым клубам пара, по моему лицу, которое, наверное, выражало совершеннейший шок и ужас, и по моим плечам, выступающим над краем таза. На миг в его глазах мелькнуло что-то кроме гнева — чистая растерянность, замешательство человека, заставшего сцену, к которой он совершенно не готов. Но это было на долю секунды. Его взгляд, как радар, тут же упал на мою самодельную установку: таз, змеевик, ведущий в зияющую дыру в полу, тряпичные шланги, примотанные к крану обрывками верёвки. И ярость вспыхнула с новой, ослепляющей силой. Он шагнул вперёд, и пар заколебался от его резкого движения.
— Ты что это устроила⁈ — его голос был низким, опасным, но он не кричал. Он шипел, как раскалённый металл, опущенный в воду, и каждый звук резал воздух. — Это что за… адская, кустарная машина⁈ Ты решила взорвать мою башню к чёртовой матери⁈ Или обрушить потолок на кухню из-за своего дурацкого каприза⁈
Я от неожиданности, стыда и дикого страха онемела, лишь инстинктивно прикрылась руками, чувствуя, как вода вдруг стала ледяной. Пар, казалось, стал ещё гуще от его гневного дыхания.
— Я… это не… это просто вода, — выдавила я, чувствуя, как вся гордость изобретателя испаряется под его уничтожающим взглядом, оставляя лишь ощущение пойманной с поличным ребёнка.
— «Просто вода»⁈ — он рванулся к установке, наклонился, ткнул пальцем в раскалённый теперь уже змеевик, ведущий в дыру, и дёрнул руку, обжёгшись. — Ты вывела медную трубку в дымоход! Вплотную к открытому огню и раскалённому кирпичу! Ты понимаешь, что такое перегрев пара в замкнутом объёме⁈ Что такое давление⁈ Ты могла устроить паровой котёл прямо в стене между этажами! Или отравить всех на кухне угарным газом, если эта самоделка даст течь и вода погасит угли!
Он говорил не как лорд, разгневанный на непокорную служанку. Он говорил как главный инженер, технократ, заставший подчинённого за смертельно опасной, дилетантской самодеятельностью. И самое ужасное — он был прав. В своей эйфории от идеи я легкомысленно проигнорировала риски перегрева узкого змеевика или разгерметизации соединений. Я думала только о горячей воде, о желанном комфорте, как любая избалованная обитательница двадцать первого века, забывшая, что здесь нет службы технического надзора.
— Давление контролируется постоянным выходом через кран, — попыталась я защититься, голос дрожал, но в нём пробивалась привычная доказывающая нота. — А температура… я проверяла, она не доходит до кипения! Здесь постоянный поток!
— Потому что у тебя КПД этой ржавой спирали — кот наплакал, а теплопотери колоссальные! — парировал он, вставая во весь рост и смерив меня взглядом, полным холодного презрения и… щемящего профессионального интереса? — Но один засор, одна случайная воздушная пробка — и пар, не находя выхода, разорвёт эту жестяную банку у тебя под носом! Или хуже — пойдёт по этим тряпкам обратно в магистраль водопровода и взорвёт её изнутри на всём этаже! Ты вообще представляешь, какое рабочее давление в магистральных «каменных жилах»⁈
Наш спор, начавшийся с криков и шока, неожиданно, по привычной для нас колее, перешёл в другое русло. Техническое. Это была знакомая, почти уютная территория, где животный страх отступил, уступив место адреналину азарта и желанию доказать свою правоту.
— В магистрали на этом этаже давление не больше двух с половиной атмосфер, я замеряла по времени наполнения ведра и его весу! — выпалила я, забыв на секунду, что сижу в тазу практически голая. — А эта система вообще не замкнута герметично! Это открытый контур с естественной циркуляцией и постоянным подмесом холодной воды! Перегрев исключён, потому что нагретая вода сразу уходит вверх, её замещает холодная из крана!
— Естественная циркуляция при таком мизерном диаметре трубки и таком длинном горизонтальном участке? — он фыркнул, скрестив руки на груди, и его поза стала позой лектора, разбирающего неудачный студенческий проект. — Смешно. Скорость потока мизерная. Ты греешь воду в этом тазу часами, тратя кубометры, чтобы помыться десять минут! Это дикая, вопиющая неэффективность даже по меркам твоего примитивного мира!