Страница 42 из 79
Я, прижавшись к сырой, липкой стене, лихорадочно изучала окружающее пространство, пытаясь заглушить панику, которая подкатывала к горлу едким комом. Мой мозг, вопреки всему, автоматически начал строить трёхмерную схему, накладывая на ужас реальности чистые линии чертежа: вот главная магистраль, вот ответвление к резервуару, вот аварийный сток… заблокирован завалом после прошлогоднего проседания. И тут я увидела то, что они, полагающиеся на магическое чутьё и горящие карты, могли упустить. Старые копи не были дренажом. Они были ловушкой.
— Каэлен! — закричала я, пробиваясь сквозь рёв энергии, голос сорвался на визг. — Сброс через старые копи не сработает! Там «глухая петля» после обвала три года назад! Я видела отчёт! Энергия ударит обратной волной и рванёт здесь втрое сильнее!
Он услышал. Его взгляд, полный яростной концентрации, метнулся ко мне, пронзил насквозь, потом внутрь себя, к карте, что он держал в голове. Он что-то мгновенно просчитал, и его лицо исказилось не гневом, а холодным ужасом от почти совершённой катастрофической ошибки.
— Чёрт! — это было первое, что я услышала от него за всю нашу знакомство. По-настоящему, от всего сердца, сырое и человеческое. — Ведёт! — рявкнул он, перекрывая гул, обращаясь к магам. — Отставить копи! Только к дренажному коллектору под Гончарным тупиком! У нас есть семь минут, пока волна не замкнула круг! Быстро!
Он рванул вперёд, в самое пекло, туда, где из зияющей трещины в стене, похожей на рану, бил сконцентрованный, раскалённый до бела поток энергии. Ему нужен был физический доступ к разлому, чтобы вручную, кристаллом-ключом, перенаправить стержень. Маги попытались прикрыть его нарастающими щитами, но их сносило один за другим, как щепки. Он шёл, сгорбившись под напором невидимого урагана, каждый шаг давался с усилием.
— Прикройте меня на десять секунд! Мне нужно коснуться разлома! — он был уже почти у цели, его фигура изгибалась, плащ трепался, как знамя в шторм.
И в этот момент часть свода, разъеденная дикой, неконтролируемой магией, с глухим стоном, похожим на предсмертный вздох, обрушилась. Не глыба — ливень камней и щебня, острых, как ножи. Каэлен, весь сосредоточенный на пульсирующих рунах разлома, не увидел падающий сверху, размером с голову, острый обломок гранита. Он летел прямо в него, вращаясь, и его тень на мгновение перекрыла багровый свет.
Я не думала. Мыслей не было. Было только изображение в голове: камень, его затылок. И тело среагировало раньше сознания. Я оттолкнулась от скользкой стены, нога зацепилась за неровность пола, и бросилась вперёд, сбивая его с ног толчком в плечо. Мы рухнули в сторону, в липкую, шипящую жижу, а камень с глухим, влажным чмоком вонзился в то самое место, где его голова была секунду назад, разбрызгав вокруг фонтанчики ила.
Боль ударила в бок, где я ударилась о скрытый под слизью выступ, но это была ерунда, фоновая помеха. Я попыталась встать, отплевываясь от гадости, но он уже был на ногах. Он рванул меня за руку, оттаскивая под уцелевший выступ свода, его лицо, перепачканное грязью и потом, исказила не ярость, а что-то похожее на животный, первобытный ужас. В его глазах я увидела не благодарность, а панику.
— Ты сошла с ума⁈ — закричал он, его пальцы впивались мне в предплечье так, что кости хрустнули. — Я мог отразить! Я чувствовал его!
— Не успел бы! — выкрикнула я в ответ, вырывая руку. Вокруг ревело, тряслось, мир сходил с ума, сыпались мелкие камешки. Но в его широко раскрытых глазах, в двух дюймах от моих, я увидела только свой собственный отражённый страх и ослепительную вспышку понимания: он боялся не за себя. Он панически боялся за меня. И это открытие было страшнее любого обвала.
Внезапно он вздрогнул и зашипел от боли, хватаясь за левую руку. Сквозь разорванный рукав его дорогого, теперь испорченного дублета, сочилась тёмная, почти чёрная в этом свете кровь. Ещё один осколок, мелкий и острый как бритва, резанул его по предплечью, когда он инстинктивно прикрывал меня своим телом в падении. Рана была неглубокой, но длинной и неприятной.
— Чёрт, — выругался он снова, но уже тише, сквозь стиснутые зубы, глядя на кровь с таким отвращением, будто это была досадная помеха в расчётах. Времени на раны не было. Эпицентр пульсировал с нарастающей частотой, свет стал ослепляюще белым, готовый разорвать пространство.
— Где точка ввода? — закричала я, стараясь перекрыть гул, вставая на колени. — Я вижу схему! Там, за разломом, висит рунический клапан! Дай мне направление, а ты — силу! Держи канал!
Он, стиснув зубы от боли и ярости, кивнул. Его разум был быстрее любой речи. Он ткнул пальцем в конкретную точку на стене, где сложные руны сплетались в болезненный, перекошенный узёл, и резким, отрывистым жестом показал траекторию — не прямо сквозь ядовитый столб, а по дуге, в узкий, забытый боковой тоннель, который вёл к дренажу. Маршрут был опасным и длинным, но единственно возможным.
— Там! За тупиком! Ты должна физически активировать руну-отсечку, повернуть кристалл на три щелчка по часовой! Я держу канал открытым с этой стороны! Десять секунд, Алесса! — впервые за все эти месяцы он назвал меня по имени, данному этим миром, а не «консультант» или «дикарка». И в его срывающемся от напряжения голосе звучало не приказ, а отчаянная просьба, граничащая с верой. Верой в меня. В мой расчёт. В мои руки.
Я кинулась. Ноги скользили по слизи, спотыкались о камни, дыхание свистело в горле, выжигаемом едкими парами. До руны было maybe пятнадцать шагов через ад, но каждый давался как через плотную, враждебную среду, пытающуюся вытолкнуть, сбить с ног. Давление магии давило на уши, в глазах двоилось, в висках стучало. Я добежала, споткнулась и упала перед ней на колени, обдирая их в кровь о щебень. Руна была сложной, чужой, древней, но принцип был ясен, как у любого замка: ключ, скважина, поворот. Мои руки, дрожащие, перепачканные илом и кровью, нашли выступы, нащупали центральный кристалл, впаянный в камень. Нужно было провернуть его, совместив три светящиеся линии. Физически. Без дара. Силой инженера, который понимает, как сцепляются шестерёнки.