Страница 38 из 79
Глава 13
НОЧНЫЕ БДЕНИЯ
Работа над карьером поглотила все силы и мысли. Дни сливались в череду расчётов, поездок на место и ворчания Гарна, который вечно был недоволен то тягой в печи, то чистотой руды. Но руда была. И она была хорошей. Первая партия очищенных кристаллов уже лежала на складе в башне, заменив собой бракованный хлам от «Родника». Это было наше маленькое, тайное оружие. И Торген пока ничего не знал. По крайней мере, мы на это надеялись.
Однажды вечером я вернулась с холодов, промёрзшая до костей, с пальцами, одеревеневшими от того, что я вносила данные в журнал на ледяном ветру. В камине моей комнаты тлело жалкое подобие огня — пламевик в этой части башни всегда капризничал. Я сгорбилась над столом, пытаясь разобрать собственные записи, сделанные дрожащей рукой. Цифры плыли перед глазами. Нужно было составить итоговый отчёт по первой фазе работ для Каэлена. Свести расходы, выход продукции, график. Голова гудела от усталости.
В дверь постучали. Не ждала я никого.
— Войдите, — пробормотала я, даже не оборачиваясь, водя карандашом по колонке цифр.
Дверь открылась. Я узнала его шаги — лёгкие, бесшумные, но от них по-особенному менялось давление в комнате. Лумошка, дремавшая у огня, подняла голову, щебетнула приветственно и снова свернулась клубком.
— Вызывали? — спросил он сухо, останавливаясь в паре шагов от стола.
— Нет. Но отчёт… почти готов, — я отложила карандаш и потёрла виски. — Цифры тут. Можете забрать.
Он не протянул руку за бумагами. Вместо этого он подошёл ближе, взглянул на мои записи, потом на моё лицо.
— Вы выглядите так, будто протащили на себе весь карьер. В одиночку. И не по склону, а вертикально вверх.
— Спасибо за комплимент, — я хмыкнула. — Это новый вид лести в Ардинии?
— Констатация факта. Вы замерзаете. И почти не видите. — Он обернулся, вышел в коридор и что-то тихо приказал дежурившему там пажу. Вернулся, держа в руках массивный свиток и толстую папку. — Ваш отчёт подождёт. Мои текущие проблемы — тоже. Собирайте ваши бумаги. Все.
— Куда? — спросила я, озадаченно моргая.
— В мой кабинет. Там тепло. И есть большой стол. И кофе. Если, конечно, вас не смущает общество.
Это было не приглашение. Это был приказ, замаскированный под предложение. Но от мысли о тепле и кофе внутри всё ёкнуло со слабой надеждой.
— А что насчёт… — я кивнула в сторону его кабинета, — правил? Мой карандаш на вашем столе, мой беспорядок…
— На tonight правила приостановлены, — отрезал он. — Или вы предпочитаете тут околеть от холода и сделать в отчёте ошибку на три нуля, которая обойдётся мне в полкартины?
Угроза, обличённая в заботу. Его коронный стиль. Но кофе перевесил.
— Ладно, — я сгребала бумаги в охапку. — Но только если кофе настоящий. А не тот варево из жёлудей, что мне однажды подали на кухне.
— На жёлуди у меня не хватает фантазии, — произнёс он, и мне показалось, в углу его рта шевельнулась тень улыбки. — Только настоящая, чёрная, горькая отрава с южных плантаций.
Мы прошли по длинным коридорам в его личные покои. В кабинете действительно было тепло. Огромный камин пылал ровным жарким пламенем, а не тусклой магической симуляцией. На низком столике рядом с кожаным диваном стоял медный кофейник и две чашки из тёмной керамики. Запах был божественным. Он махнул рукой на большой рабочий стол, заваленный его собственными картами и свитками.
— Расчищайте себе место. Сколько нужно — столько и сгребайте.
Я осторожно подвинула стопку каких-то пергаментов с гербами, освободила угол и разложила свои бумаги. Он налил кофе в обе чашки и поставил одну рядом со мной, не спрашивая. Потом взял свою, отошёл к камину и сел в глубокое кресло, уставившись на пламя. Тишина повисла не неловкая, а усталая, общая. Я сделала глоток. Горячая, густая, обжигающе горькая жидкость разлилась теплом по всему телу. Я чуть не застонала от удовольствия.
— Спасибо, — сказала я искренне.
Он лишь кивнул, не отрывая взгляда от огня.
Я погрузилась в цифры. Тепло, тишина и кофе делали своё дело. Сознание прояснялось, пальцы перестали дрожать. Я свела данные, вывела итоговую сумму затрат, начертила аккуратный график выхода продукции по дням. Работа шла быстрее. Изредка я бросала взгляд на него. Он сидел неподвижно, но я видела, как его пальцы перебирают край чашки. Он не отдыхал. Он о чём-то думал. О чём-то тяжёлом.
— Всё, — наконец объявила я, откладывая последний лист. — Можете сжечь, если сумма вас шокирует.
— Принесите сюда, — сказал он тихо.
Я взяла папку и подошла к камину, села в соседнее кресло. Он взял бумаги, начал листать. Его глаза быстро бегали по строчкам, задерживаясь на итогах. Я ждала критики, вопросов. Но он просто кивнул.
— Эффективно. Уложились в смету. Даже сэкономили на транспорте за счёт… своего маршрута? — Он ткнул пальцем в мою схему объезда.
— Там меньше наклон. Гружёные повозки идут быстрее. Меньше износ, меньше времени.
— Рационально, — произнёс он, и в его голосе прозвучало одобрение. Настоящее, профессиональное. Он отложил папку на столик между нами и снова уставился в огонь. — Орвин говорит, вы нашли общий язык с Гарном. Это достижение. Последний, кто попытался с ним заговорить о технологиях, получил тиглем по голове.
— Мы нашли общую точку отсчёта, — сказала я, снова потягивая кофе. — Он ненавидит некачественную работу. Я тоже. Это простая математика: гнев, направленный в конструктивное русло, даёт на выходе качественный продукт.
Он тихо рассмеялся. Звук был низким, хрипловатым, и от него по моей коже побежали мурашки.
— Вы всё сводите к математике. Даже людей.
— Люди — это самые сложные и непредсказуемые уравнения, — парировала я. — Но и у них есть свои переменные и константы. Гарн — константа качества. Его гнев — переменная, которую можно подставить в нужную формулу.
— А я? — спросил он неожиданно, поворачивая ко мне голову. Его лицо было в тени, глаза отражали прыжки пламени. — Какое у меня уравнение?
Вопрос застал врасплох. Я отпила кофе, чтобы выиграть секунду.
— Слишком много неизвестных. И скобок. И кажется, что некоторые части скрыты под знаком интеграла с бесконечными пределами. Пока я только собираю данные для анализа.
— И какие предварительные выводы? — настаивал он. В его тоне не было вызова, лишь любопытство.
Я рискнула.