Страница 26 из 79
— Согласна, — выдохнула я. Внутри всё ликовало и трепетало одновременно. Это был шанс. Настоящий. Не просто починить дырявую бочку, а изменить сам принцип. Вставить свою земную логику в самую плоть этого магического мира.
— Не радуйся раньше времени, дикарка, — он снова стал холодным и отстранённым, отходя к столу и вытирая руку о бархатную скатерть. — Ты ещё ни черта не построила. Только нарисовала на бумаге красивые линии. Между чертежом и работающим краном — пропасть, полная гранита, глупых рабочих, вороватых поставщиков, скептиков из Совета и просто невезения. Тебе предстоит её перепрыгнуть. Или сломать шею. И если сломаешь, помни — я не буду подбирать кости. Я лишь констатирую факт нецелесообразности дальнейших инвестиций в твои идеи.
— Я лучше буду прыгать с мешком гранита в каждой руке, — парировала я, уже чувствуя знакомый прилив азарта, тот самый, что охватывал перед сдачей сложного проекта, — чем сидеть сложа руки и наблюдать, как этот бардак пожирает ваши ресурсы и портит жизнь людям, которые даже не знают, как пахнет чистая вода.
Он снова посмотрел на меня. Долго и пристально, будто пытаясь разглядеть под моей кожей те самые шестерёнки и пружины, о которых я иногда думала. Потом кивнул, почти неразличимо, и повернулся к окну, отрезая меня от своего поля зрения.
— За работу, консультант. У тебя есть до рассвета.
Я вышла из кабинета на лёгких ногах, будто подброшенная невидимой пружиной. В голове уже гудели цифры, формулы, чертежи. Я почти бежала по коридорам к своей комнате, чтобы успеть всё перенести на пергамент с идеальной точностью. Лумошка, как обычно, поджидала меня на лестнице, свернувшись на третьей ступеньке, но на этот раз я лишь машинально, на бегу, почёсала её за ухом и промчала мимо, сметая на ходу пыль с балясин.
— Потом, малыш, потом! — бросила я ей через плечо. — Сейчас у меня дедлайн на спасение целого квартала от магической неэффективности и вони! Ты не представляешь, какие интегралы мне сейчас придётся вспомнить!
Она обиженно щебетнула мне вслед, а потом, видимо, решив, что раз уж её проигнорировали, надо срочно что-нибудь стащить для поднятия настроения. Позже я нашла в ботинке красивый, отполированный до блеска болт от какой-то рыцарской амуниции.
На следующий день, после бессонной ночи, проведённой за столом в море чертежей и исписанных цифрами листов, Каэлен, скрипя зубами, одобрил проект. Не весь. Только пилотный квартал. И то с десятком поправок «на случай, если твоя физика подведёт». Но это было начало. Настоящее, осязаемое начало.
Площадкой, как он и обещал, выбрали Гончарный тупик — место, где вода из «драконьих слёз» была жёлтой и вонючей, словно её черпали из лужи, а пламевики горели вполнакала, окрашивая лица жителей в болезненный зелёный оттенок. Работы начались через три дня, как только подвезли первые партии труб и магически закалённого чугуна.
И вот я стояла посреди стройплощадки, чувствуя себя абсолютно чужой и в то же время абсолютно на своём месте. На мне было простейшее рабочее платье из грубого полотна, поверх которого я натянула грубый кожаный передник, пахнущий дёгтем. Волосы, вопреки всем приличиям, были стянуты в тугой, небрежный пучок, из которого уже выбивались непослушные пряди. В руках — свиток с чертежами, превратившийся в потрёпанный, засаленный документ. На ногах — самые прочные башмаки, какие смогла выпросить у Берты, и то правый уже начал расползаться по шву.
Вокруг копошились маги-рабочие из гильдии Гильома и простые землекопы с мозолистыми руками. Маги смотрели на меня с откровенным, нескрываемым недоверием, смешанным с брезгливостью. Их привычный, почти сакральный мир рушился на их глазах: им, виртуозам тонких эфирных потоков, умеющим водить пальцем по воде и вызывать родники, предстояло копать вонючие канавы, таскать тяжёлые чугунные трубы и замазывать стыки свинцом и паклей. Это было падение с пьедестала в грязь, в буквальном смысле.
— Вы уверены, девушка, что здесь нужен уклон ровно в два пальца на сажень? — хмуро спросил один из них, седой, с лицом, изборождённым морщинами, как высохшая земля. Он смотрел на мою самодельную рейку с привязанным к ней отвесом, будто это была магическая диковинка из-за океана.
— Больше чем уверена, мастер Орвин, — ответила я, зная уже по именам самых закоренелых скептиков. — Если будет меньше — вода застоится, в трубах появится ил, а потом и вовсе перекроет течение. Если больше — будет слишком большая скорость, трубы будут гудеть, как органы в соборе, соединения будут испытывать лишнюю нагрузку и быстро потекут. Два пальца — золотая середина. Проверено. Не магией, а математикой.
Он что-то недовольно пробурчал про «эти новые веяния», но поправил деревянный шаблон, сверяясь с моей рейкой. Его товарищи переглянулись. Они уже неделю наблюдали, как я, эта «дикарка-консультант», могла точно указать, где под землёй лежит старый фундамент, или предсказать, сколько человек понадобится, чтобы сдвинуть очередную секцию трубы. Магия это не была. Это было что-то другое. И это «другое» начинало их понемногу пугать и уважать одновременно.
Каэлен не появлялся на площадке. Ни разу. Но я знала, чувствовала кожей, что он наблюдает. Где-то с высокого балкона своей чёрной башни, в которую была упирана одна из главных магистралей. Или через «говорящий камень», от которого старший на площадке иногда вздрагивал и бормотал что-то вроде «да, лорд, понял». Иногда, в полдень, когда солнце стояло в зените, мне казалось, что я ощущаю на себе его ледяной, сканирующий взгляд — будто луч лазера, выискивающий малейшую ошибку.
Работа шла тяжело, с скрипом и проклятьями. Земля в тупике оказалась не просто каменистой — она была набита вековым хламом: битой керамикой, костями, ржавыми обломками. Однажды лопнула деревянная лебёдка, и тяжёлая чугунная труба, сорвавшись, чуть не придавила двух землекопов. Крики, пыль, всеобщая паника. Я, забыв про всё, бросилась туда, помогая оттаскивать покалеченную конструкцию и крича, чтобы бежали за мастером-плотником. В другой раз оказалось, что привезли не те соединительные муфты — на палец уже. Пришлось срочно чертить на щите схему переходника и посылать гонца в кузницу. Я бегала по площадке, хриплая от пыли и крика, чертила прямо на земле обломком кирпича, объясняла одно и то же по десять раз, пока у меня в горле не пересыхало. Меня сначала не слушались, отмахивались, потом, увидев, что расчёты сходятся, а вода в пробной линии действительно пошла чистая и с хорошим напором, начали слушаться с опасливым вниманием.