Страница 24 из 79
Она ткнулась холодным носом в пальцы, запачканные углём, чихнула и принялась облизывать, словно пытаясь отмыть. Потом ловко вскарабкалась по мне, как по дереву, устроилась на плече и принялась мурлыкать прямо в ухо. Её хвост обвил мою шею. Внезапная волна тепла и какой-то дикой, необъяснимой нежности нахлынула на меня. Здесь, в этом чужом мире, у меня был только этот пушистый воришка. И, как ни дико, лорд Каэлен, который платил за мои мозги. Компания, прямо скажем, так себе. Но своей. Я почёсывала лумошку за ухом, пока та издавала звуки, похожие на кипящий чайник, и шагала дальше, уже не так тяжело.
Весь остаток дня, до самого вечера, я просидела за новым столом. Лумошка, словно почуяв важность момента, устроилась на чердаке из свёрнутых старых свитков, которые я пока не убрала, свернулась там тёплым серебристым калачиком и наблюдала за мной одним прищуренным глазом.
Я расстелила пергамент, исписанной стороной вниз. Достала уголь. Он пачкал пальцы, оставляя чёрные следы. По земной привычке я чуть не лизнула кончик, чтобы заострить, но вовремя вспомнила, где нахожусь. Обломила его о край стола, получив острый грифель.
И начала чертить. Не магические символы, не вязь заклинаний. А знакомые, чёткие, уверенные линии. План подземных коллекторов, по которым мы ходили с Каэленом. Я старалась воспроизвести всё по памяти. Масштаб брала приблизительный, исходя из числа шагов. Условными обозначениями — квадратиками, кружками, штриховкой — пометила места засоров, зоны нестабильности, точки соединения рукавов. Подписала: «Зона вихревых потерь», «Предполагаемый кавитационный каверн», «Точка рекомендуемой установки обратного клапана».
Это была первая в этом мире настоящая инженерная схема. Без поэзии. Без «гнева земных жил» или «поющих камней». Только факты, расстояния, сечения, предполагаемые давления. Мой язык. Моя крепость из линий и цифр.
Иногда я отрывалась, чтобы потереть виски, оставляя на коже чёрные пятна. В голове назойливо звенели фразы из утра: «Полезная». «Самородок». «Пока что». Потом я снова погружалась в работу, находила успокоение в строгости прямых, выверенных рейкой, в геометрии решений. Здесь всё подчинялось мне. Здесь не было Каэлена с его ледяными глазами, манипуляций и этого проклятого «почти».
Я чертила до тех пор, пока за окном не стемнело и не пришлось зажигать свечу. На пергаменте раскинулась паутина тоннелей — тёмных артерий под городом. Моё новое поле битвы. И теперь, за которое, кажется, начали платить.
Перед сном я нашла ложку. Она блестела в самом дальнем углу под кроватью, аккуратно припрятанная рядом с моим потерянным носком. Лумошка, увидев это, издала довольное щебетание и потёрлась головой о мою руку.
— Спасибо, — вздохнула я. — Но в следующий раз давай обойдёмся камушком. Не таскай столовое серебро. Нас и так считают ворами.
Я положила ложку на стол рядом с монетой. Два серебряных предмета. Один — плата за ум. Другой — «подарок» за… что? За преданность? За приручение?
Задув свечу, я долго лежала в темноте, глядя в потолок. Завтра — доклад. Схемы. Восточный район. Нужно будет вспомнить всё, что видела на карте в его кабинете. Рассчитать. Доказать.
«Полезная», — снова прошелестело в памяти.
«Ладно, — подумала я, закутываясь в одеяло. — Пусть пока буду полезной. Но я обязательно докажу, что я не просто инструмент. Я — тот, кто эти инструменты создаёт. И когда-нибудь, чёрт побери, я разберу и починю не только его водопровод, но и его самодовольное, замороженное сердце. Посмотрим тогда, кто кого полезным сочтёт».
Лумошка, почуяв, что я не сплю, сползла с подушки и уткнулась холодным носом мне в щёку. Потом лизнула. Фу.
— Ладно, ладно, — прошептала я. — Всё в порядке. Мы просто начинаем. Сначала он купил моё тело из рабства. Теперь купил мозги. Следующим шагом, по логике, должна быть попытка купить лояльность. Или попытка избавиться, если я стану слишком умной для его комфорта.
Я перевернулась на бок, глядя на смутный силуэт зверька в темноте.
— Так что, подруга, — сказала я ей тихо, — нам нужно стать настолько полезными, чтобы избавляться от нас было себе дороже. А там… а там посмотрим. Может, и его разобрать получится по винтикам. Начать хотя бы с этой ледяной маски. Интересно, что у него внутри? Шестерёнки? Пружина? Или там тоже что-то живое, что боится и хочет тепла?
Лумошка в ответ мурлыкнула, как маленький моторчик, и устроилась у меня под подбородком. Её тепло и ровное гудение наконец прогнали назойливые мысли. Завтра будет новый день, новая схватка. А сегодня — только тишина, тёплый зверёк и чёрно-белая карта подземного мира, которая ждала своего часа у меня на столе.