Страница 22 из 79
Глава 8
Признание и насмешка
Утренний свет врывался в высокие окна кабинета Каэлена, превращая пыль в золотую партию. Я стояла, стараясь не пошевелиться и не выдать дрожь в коленях. Не из страха. От злости и унижения. В памяти горели его слова в подземелье: «Не замирай как столб в следующий раз». А до этого… это дурацкое «почти» у карты. Я сжала кулаки, чувствуя под ногтями засохшую грязь коллектора. Платье пахло сыростью и озоном, волосы, заплетённые наспех, тянули кожу на висках. Идиотка. Сама себя накрутила до состояния взведённой пружины, а он, как всегда, лишь холодно оценил результат работы.
Каэлен сидел за массивным столом, от него веяло холодом, как от мраморной плиты. Он изучал какой-то свиток, даже не глядя в мою сторону. Его пальцы с тонким фамильным перстнем медленно водили по пергаменту. Бесило. Бесило это спокойствие. Рядом, в глубоком кресле, восседал дородный старик с седой бородой лопатой. На носу красовались забавные очки со стёклами разной толщины. Он с интересом жевал что-то, не отрывая от меня любопытного взгляда. При моём появлении его брови поползли вверх, будто две пушистые гусеницы.
— Магистр Гильом, — голос Каэлена прозвучал отстранённо, как будто он констатировал погоду, — вот та самая… диковинка. Она нашла причину нестабильности в старом квартале и предложила кустарное решение.
Старик перестал жевать. Его взгляд, увеличенный стёклами, стал пронзительным.
— «Перемычку»? — уточнил он. Голос у него был тёплый и бархатистый, как старое вино. — Ту самую, о которой твой гонец лепетал что-то про «палку с кристаллом»?
— Именно, — Каэлен кивнул, наконец оторвавшись от свитка. Его ледяные глаза скользнули по мне, задерживаясь на запачканном подоле. — Мы внедрили её вчера. Поток стабилизировался. Расход эфирной силы на поддержание узла упал на тридцать семь процентов.
Я едва не ахнула. Тридцать семь! Я надеялась на двадцать пять, максимум. Значит, расчёт был верен. Внутри что-то ёкнуло — гордое, жаркое. Но я вжала это чувство поглубже. Рано радоваться.
Магистр Гильом вынул из складок своего одеяния, больше похожего на халат учёного алхимика, небольшой мешочек, достал оттуда сушёную ягоду и снова задумчиво положил её в рот. Раздалось тихое хрумканье.
— На треть, говоришь? — переспросил он, глядя прямо на меня. — И как ты это вычислила, дитя? Без дара, без доступа к обмерным камням? Без гильдейского допуска? Лорд д’Амори говорит, ты просто смотрела на карту и ворчала.
Я почувствовала, как в мозгу щёлкнул нужный переключатель. Паника, обида, злость — всё это было лишним шумом. Спасение было в цифрах, в логике. Всё, что я умела. Я выпрямила спину.
— По косвенным признакам, магистр, — начала я, стараясь говорить чётко, без дрожи. — Во-первых, время заполнения стандартной водоразборной чаши в домах на Прядильной улице. До вмешательства — двенадцать ударов большого дворцового колокола. После — восемь. Я засекла, спросив у жильцов. Во-вторых, интенсивность свечения пламевиков в соседних переулках. Перед насыщением проблемного узла они тускнели на двадцать процентов. После стабилизации — свечение выровнялось. Я сравнила.
— И что сравнила, девушка? Эфирные всплески? — Гильом наклонился вперёд, его очки съехали на кончик носа.
— Эффективность системы, — ответила я. — До вмешательства энергия уходила в холостую, закручиваясь сама в себе, как вода в сливе раковины, если выдернуть пробку. Потери на вихревые образования. После установки направляющего кристалла-рассекателя поток стал линейным, ламинарным. Это базовый принцип гидродинамики… то есть, движения жидкостей и газов. Энергия следует по пути наименьшего сопротивления, если ей не мешать.
В кабинете повисла тишина. Каэлен перестал вертеть перстень. Гильом замер с полуразжёванной ягодой во рту. Потом он медленно, очень медленно кивнул. Потом хмыкнул. Потом рассмеялся — добродушным, катящимся смехом, от которого затряслась его борода.
— Дитя без дара, но с самым острым умом, какой я встречал за последние полвека! — провозгласил он, шлёпнув ладонью по колену. — «Принцип движения жидкостей»! «Ламинарный поток»! Слышишь, Каэлен? А мы-то, старые дураки в гильдии, двадцать лет наращивали кристаллы в том узле, как слоёный пирог, думая, что ему просто не хватает силы! А тут оказывается, сила-то дурила!
Каэлен не засмеялся. Но его ледяной взгляд скользнул по мне снова, и в нём промелькнуло что-то вроде… досадливого, невольного признания. Как будто он нашёл в своём идеальном саду сорняк, который, против всякой логики, оказался редким целебным корнем.
— Метод дикарки, — произнёс он сухо, обращаясь к магистру, но глядя теперь прямо на меня, — работает. Пока что. В рамках данного частного случая. Это не панацея.
— Случай частный, а мысль — общая! — оживился Гильом, с аппетитом доставая следующую ягоду. — Лорд д’Амори, вы, как всегда, оказались проницательны. Вы нашли себе не слугу и не забавную игрушку, а самородок. Пусть и неотёсанный, без должного покроя и лоска.
Тут Каэлен наконец откинулся на спинку кресла. Его поза, казалось, говорила: «Вот видите, какую обузу я на себя взвалил». Но в глазах была напряжённая работа мысли.
— С сегодняшнего дня, — сказал он, и каждое слово падало, как отчеканенная монета, чётко и весомо, — ты больше не архивариус. Ты — мой временный технический консультант по вопросам стабильности городских потоков. Испытательный срок — месяц. Жалованье — три серебряных короля в месяц. Стол и кров — как были. Допуск в архив и ко мне в кабинет — по необходимости.
Он открыл ящик стола, неглубокий верхний, достал оттуда одну монету и положил её на полированную поверхность стола со слабым, но звенящим *чвяком*.
— Аванс за первую удачную идею, — пояснил он без эмоций. — Не потеряй. И не потрать на ерунду.
Я подошла к столу. Каблуки глухо стучали по каменным плитам. Подошла, взяла монету. Она была тяжёлой, холодной и гладкой. На одной стороне был профиль какого-то сурового короля, на другой — стилизованная капля воды. Первая собственная монета в этом безумном мире. Победа? Похоже было больше на покупку. Полезного инструмента. В груди странно сжалось — между гордостью и горечью.
— Благодарю, — выдавила я, заставляя голос звучать ровно. — А на какую «не ерунду» её рекомендовано потратить? Или это тоже часть тестового задания на сообразительность?
Магистр Гильом фыркнул, давясь смехом и ягодой. Каэлен медленно, очень медленно поднял бровь. Узкий шрам на его левой щеке остался неподвижным, белым штрихом на смуглой коже.