Страница 18 из 79
Я работала автоматически, выдавая к вечеру какой-то бледный, лишённый инсайтов подобие отчёта, просто переписывая факты без анализа. Положила его на край его стола, не поднимая глаз, и, не дожидаясь увольнения или комментария, выскочила из кабинета, как ошпаренная, едва слыша, как Искра скакала за мной по коридору.
В своей комнате я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и затем медленно сползла на пол, уткнувшись лицом в колени. Стыд жёг изнутри, как кислота. Не из-за того, что он меня не поцеловал. Из-за того, что я этого ждала. Желала? На мгновение — да, чёрт побери. Это было предательством по отношению к себе, к своим принципам, к своему железному решению не ввязываться ни в какие истории, особенно с кем-то, кто был воплощением всего, против чего я всегда боролась: власть, манипуляции, использование людей. Особенно с кем-то вроде него. Я нарушила собственные правила в первую же неделю. И всё из-за чего? Из-за близости, интеллектуального резонанса и проклятого одиночества, которое грызло меня изнутри, как червь.
«Проект 'Адаптация», — мысленно прошипела я в тишине комнаты, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза злости на саму себя. — Чертова глава «Межличностные отношения с фактором власти». Результат: критический провал. Участник продемонстрировал полную потерю профессиональной дистанции, интерпретировал профессиональный интерес как личный и нафантазировала себе несуществующие нарративы. Рекомендация: полная перезагрузка поведения. Вернуться к парадигме «инструмент — оператор». Свести общение к односложным ответам. Избегать зрительного контакта продолжительнее трёх секунд.
Искра слезла со своей любимой полки и подошла, тыкаясь влажным носом в мою руку. Потом запрыгнула ко мне на колени и улеглась, начиная громко мурлыкать, её тело вибрировало успокаивающим теплом. Она не понимала ни стыда, ни сложных человеческих игр. Для неё мир был прост: тепло, еда, безопасность и я — источник всего этого.
— И ты тоже, предательница, — пробормотала я ей, вытирая лицо рукавом. — Хихикала. Поддерживала его сторону. Забыла, чья рука тебя кормит.
Она лизнула меня в нос, а потом вскочила и принесла в зубах с подоконника тот самый гладкий камешек — наш первый общий талисман. Положила его мне на колени. Глупый, немой жест поддержки от существа, которое вообще не должно было понимать таких тонкостей. Я взяла камешек, сжала в ладони до боли. Его острые края впились в кожу. Он был настоящим. Он был моим. Твёрдым, холодным, неизменным. Всё остальное — иллюзии, навеянные одиночеством, усталостью, стрессом и опасной близостью к источнику сильного, искажающего реальность магнитного поля по имени Каэлен д’Амори.
Завтра нужно будет прийти и работать как ни в чём не бывало. С холодным, как камень, лицом, опущенными глазами и чёткими, сухими, техническими ответами. Сделать вид, что ничего не было. Что этот момент близости был галлюцинацией от усталости. Потому что для него так и было — ничего. Просто пауза в работе. Эта мысль была одновременно унизительной и спасительной. Значит, всё можно исправить. Вернуться в рамки. Быть лучшим, самым незаменимым инструментом в его коллекции. Настолько полезным, точным и безотказным, что даже мысль о том, чтобы выбросить или заменить, будет казаться экономическим безумием.
Я заснула, всё ещё чувствуя на губах призрак чужого дыхания и проклиная свою глупую, одинокую, изголодавшуюся по простому человеческому теплу душу, которая даже здесь, в другом мире, в самой пасти дракона, умудрялась подбрасывать самые нелепые, опасные и неуместные сценарии. Но под подушкой лежал гладкий камешек. А в ногах, свернувшись тугой пружиной, спала тёплая, пушистая, безмолвная союзница, похитившая когда-то у меня кусок хлеба, а теперь охранявшая мой сон. Это было хоть что-то. Это было моё. И этого, как я теперь понимала, было более чем достаточно для выживания. Всё остальное — излишне, опасно и совершенно не по смете.