Страница 17 из 79
Если система не едина, — сказал он тихо, задумчиво, будто размышлял вслух. — Если здесь был сделан… несанкционированный отвод. Самодельная врезка. Для личных нужд кого-то из местных магов-ремесленников, который не захотел платить за легальное подключение. Это создало петлю. Здесь — перегруз. Здесь — недополучение. Энергия зацикливается и выгорает вхолостую.
Его объяснение было простым и гениальным. Воровство энергии. Магическое хищение, банальное и приземлённое, как кража дров или воды. Я посмотрела на него, потом на схему, и всё встало на свои места. Мой мозг, который бился над абстрактными «сбоями», получил конкретную, осязаемую причину. Петля обратной связи.
Да! Именно! Петля обратной связи! Энергия крутится на месте, не уходит дальше по сети! Надо искать не поломку, а вора!
В этот момент я подняла на него глаза, переполненная азартом открытия, желанием разделить эту маленькую интеллектуальную победу. Мы вместе решили загадку. Он всё ещё смотрел на схему, но уголки его губ снова дрогнули в том самом подобии улыбки, которое я начала узнавать. Это был не триумф, а тихое удовлетворение от найденного изящного решения. Нас разделяли сантиметры. Я видела каждую ресницу, тонкие морщинки у глаз от постоянного напряжения, бледный шрам на скуле, который вблизи казался не страшным шрамом воина, а знаком усталости, шрамом человека, который слишком много нёс и слишком рано научился не доверять. Я почувствовала тепло его тела, исходящее через тонкую ткань дублета, и это тепло было не магическим, а простым, человеческим. Воздух между нами вдруг стал густым, тяжёлым, звонким. В ушах зашумела кровь, заглушая даже вечный гул башни.
Мой взгляд непроизвольно упал на его губы. Тонкие, чётко очерченные, обычно плотно сжатые. Сейчас они были чуть приоткрыты. Он обернулся ко мне, чтобы что-то сказать, и наш взгляд встретился. Ледяная синева его глаз показалась внезапно не холодной, а бездонной, как озеро в горах — кажущееся спокойным, но таящее глубины и течения. В них отразилось моё собственное растерянное лицо, широко раскрытые глаза, румянец на щеках. Время замедлилось, растянулось, потеряло смысл. Всё во мне замерло и в то же время закричало. Пространство кабинета, со всеми его чудесами, сузилось до точки между нашими лицами. Инстинкт, гораздо более древний, чем инженерная логика, сработал мгновенно: близость, опасность, притяжение. Веки мои сами собой прикрылись, дыхание застряло в горле. Я превратилась в комок ожидания, чувственности и дикого, животного страха. Прошёл миг. Другой. Я слышала только стук собственного сердца и тишину, в которой он не двигался.
Я чувствовала его дыхание на своей коже. Ждала. Ждала чего? Прикосновения? Слова? Отстранения? Сердце колотилось так, что, казалось, он должен его слышать. Это была абсурдная, нелепая, прекрасная и ужасающая секунда полного отказа от контроля. В голове пронеслись обрывки мыслей: «А что если?.. Нет, это безумие… Но он так близко…»
И тут он выпрямился. Резко, словно отдернув руку от горячего или очнувшись от забытья. Тепло и напряжение испарились, сменившись леденящей пустотой разорвавшейся связи. Он сделал шаг назад, и расстояние между нами стало снова безопасным, непреодолимым. Его лицо стало каменным, непроницаемым. Тот момент уязвимости и совместного открытия был начисто стёрт.
Петля обратной связи, — повторил он своим обычным, ровным, деловым тоном, как будто ничего не произошло. Как будто последние тридцать секунд были просто паузой для размышления. — Точная формулировка. Завтра отправлю инспекцию проверить этот район на предмет несанкционированных врезок. Если твоя гипотеза подтвердится, это сэкономит гильдии неделю работы и кучу золота. Продолжай анализировать следующую пачку. Особое внимание на район Старых Кузниц, там похожие симптомы, но менее выраженные.
Он развернулся и ушёл обратно к своему столу, к своим мерцающим картам, к своим кристаллическим пластинам. Оставил меня стоять у моего стола с горящими щеками, дрожащими руками и диким, оглушительным чувством стыда, облегчения и какой-то щемящей, дурацкой потери. Мой мозг, отключившийся на несколько секунд, снова заработал с бешеной скоростью, выдавая единственную мысль: «Идиотка. Самоуверенная, наивная идиотка. Он думал о схеме. Только о схеме. О золоте, которое сэкономит. А ты… ты нафантазировала себе бог знает что».
Я медленно опустилась на стул, сглотнув комок в горле. Руки дрожали так, что я не могла взять перо. Я уставилась в свой чертёж, но видела только его палец рядом с моим, его профиль в полумраке, освещённый мерцанием панелей. Мне было жарко, а потом холодно. Я чуть не сделала непростительную глупость — приняла профессиональную близость за нечто большее. В моём мире это уже однажды закончилось катастрофой. И вот я, якобы наученная горьким опытом, снова повелась на ту же удочку. Только теперь ставки были в тысячу раз выше.
Искра, наблюдавшая за всей сценой со своей панели, тихонько щебетнула. Звук был настолько похож на сдержанный хихикающий вздох, что я бросила на неё убийственный взгляд. Она немедленно притворилась спящей, но один глаз приоткрылся, сияя зелёным огоньком в полутьме, полный кошачьего (или лумошечьего) снисхождения к человеческой глупости.
Я попыталась снова сосредоточиться на схеме, но линии расплывались, цифры путались. Я всё ещё чувствовала призрачное тепло его плеча, слышала его тихий голос так близко. Это был профессиональный интерес. Только интерес. Он был лордом д’Амори, магом, властителем, человеком, который держал в голове схемы целого города и, вероятно, десятки таких же сложных игр. Я была… инструментом. Полезным, любопытным, даже ценным, но инструментом. Инструменты не целуют. Их используют, проверяют на точность, иногда чинят, если поломка несерьёзная. И выбрасывают, когда появляется более совершенная модель или когда они начинают давать сбои, мешая работе. Эта мысль была как ушат ледяной воды. Она принесла не боль, а ясность. Горькую, трезвую, отрезвляющую ясность.
С этого момента я избегала смотреть в его сторону. Я уткнулась в свитки, делая вид, что полностью поглощена расшифровкой почерка какого-то особенно витиеватого мага-наблюдателя, который описал треснувшую руну как «слёзную дорожку на лике каменного стража». Весь оставшийся день я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, оценивающий, будто проверяющий, не повредил ли этот неловкий момент работоспособности детали. Или мне это только казалось? Паранойя стала моим новым спутником. Каждый шорох его одежды, каждый шаг по каменному полу заставлял меня внутренне вздрагивать.