Страница 11 из 79
Но это был тот самый хаос, который я умела укрощать. Слова «великан», «дыхание», «усталость» я мысленно заменяла на «давление», «цикл», «снижение мощности». Постепенно из-под слоя поэтического бреда начали проступать контуры реальных данных. Это было как расшифровка древнего шифра, и азарт от этого постепенно побеждал усталость и раздражение.
Я взяла чистый лист, заточила перо (это оказалось на удивление медитативным занятием) и начала выписывать: дата, локация, описание явления, предполагаемая «магнитуда» по моей шкале от 1 до 10.
Работа поглотила меня. Это был хаос, но хаос, который можно было упорядочить. Я создавала в уме базу данных, распределяя свитки по стопкам: геомагическая активность, погодные явления, сбои в работе артефактов. Через час на моём столе воцарился идеальный порядок, понятный только мне. Орвин пару раз бросил на это косой взгляд, но ничего не сказал.
Видимо, мой метод его заинтриговал, но признать это вслух было выше его сил. Он был человеком системы, где всё должно было делаться «как всегда». А я была живым воплощением этого «как не надо». Наша тихая война продолжалась, но теперь у меня был стратегический перевес в виде логики.
Вдруг Искра насторожилась. Она подняла голову, уши навострились в сторону двери. Через секунду дверь снова бесшумно растворилась.
В проёме стоял лорд Каэлен. Он не смотрел на меня. Его взгляд скользнул по комнате, по стеллажам, и остановился на Орвине.
— Отчёт по Восточному коллектору, — сказал он ровным тоном, не требующим ответа. — Он должен быть здесь.
Орвин засуетился.
— Конечно, милорд! Сейчас, я помню, он был… — он начал лихорадочно рыться в стопках на своём столе.
Я наблюдала. Отчёт лежал у меня в стопке «Инфраструктура. Водоснабжение. Сбои». Я пометила его условным знаком — волнистой линией. Я знала, где он.
Мгновение я металась внутри: выдать себя и помочь, сохранив лицо перед лордом, или промолчать, сохранив видимость нейтралитета перед Орвином. Первый вариант сулил риск, но и потенциальные дивиденды. Второй — безопасное болото. Инстинкт инженера, для которого нерешенная задача — личное оскорбление, перевесил. Я не могла смотреть на эту беспомощную суету.
Минута молчаливого поиска Орвина затягивалась. Каэлен не двигался, но атмосфера в комнате сгущалась, как перед ударом молнии.
Не думая о последствиях, я встала, подошла к своей стопке и вытащила оттуда довольно потрёпанный свиток с синим, выцветшим шнурком.
— Вот он, милорд, — тихо сказала я, протягивая свиток.
Орвин замер с открытым ртом. Каэлен медленно перевёл взгляд на меня. Впервые за сегодня я увидела в его глазах не холодный анализ, а искру живого, острого интереса.
— И как ты его нашла? — спросил он. — За минуту.
Я показала на свои стопки и нарисованный на верхнем свитке значок.
— Я их перераспределила. По типу проблемы. Это инфраструктурный сбой, связанный с водой. Вот эта стопка. А внутри стопки — по датам. Этот самый свежий.
Орвин начал что-то бормотать про «самоуправство» и «нарушение порядка», но Каэлен поднял руку, и тот мгновенно замолчал.
Лорд взял свиток из моих рук. Его пальцы слегка коснулись моих.
— Продолжай, — сказал он мне. Потом повернулся к Орвину. — И не мешай ей. Если её метод работает быстрее твоего, значит, он лучше.
Он ушёл, унося с собой свиток и оставив после себя гробовую тишину и хранителя, побагровевшего от унижения.
Я вернулась к своему столу, чувствуя, как дрожат колени. Я только что встала между двумя силами. И одна из них, более могущественная, на моей стороне. Пока.
Это был опасный манёвр. Я не просто показала эффективность — я публично унизила хранителя, пусть и ненамеренно. Теперь у меня был могущественный покровитель и заклятый враг под одной крышей. Балансировать между ними будет сложнее, чем пройти по лезвию того самого ножа для овощей.
Орвин больше не обращался ко мне до конца дня. Я работала, погружённая в свитки, открывая для себя мир магической инженерии через призму жалоб, отчётов и предсказаний. Всё было так неэффективно! Все описания — качественные, ни цифр, ни графиков. Невозможно строить прогнозы!
Мои пальцы сами тянулись к перу, чтобы на полях набросать график, вывести формулу. Но это были бы непонятные здесь каракули. Мне нужен был язык, который поймут в этом мире. Язык магии? Или язык фактов, который я могла бы им преподать? Пока что я лишь тихо бунтовала, создавая свою тайную картотеку в голове.
К вечеру, когда свет сфер стал ещё холоднее, Орвин мрачно объявил:
— На сегодня хватит. Завтра продолжишь. И убери за собой.
Я аккуратно сложила свитки по своей системе и вышла, чувствуя, как ноют спина и глаза.
На обратном пути в свою комнату я заблудилась. Башня была лабиринтом. Лестницы, ответвления, одинаковые коридоры. Я шла, пытаясь запомнить повороты, но вскоре поняла, что хожу по кругу. Паника начала подступать.
Глупая, детская беспомощность охватила меня. Я могла систематизировать хаос столетий, но не могла найти дорогу в нескольких коридорах. Это было унизительно. Искра, кажется, почувствовала мой страх. Она перестала бежать и вернулась, тычась мокрым носом в мою ладонь, словно говоря: «Успокойся. Доверься».
Искра, сидевшая у меня на плече, вдруг спрыгнула и побежала вперёд по коридору.
— Искра! Куда⁈
Она обернулась, посмотрела на меня, как бы говоря «иди за мной», и скрылась за поворотом.
Мне ничего не оставалось, как последовать. Она привела меня к узкой, неприметной двери, которую я раньше не замечала. Дверь была приоткрыта. Из щели лился тёплый золотистый свет и доносился… плеск воды?
Я осторожно заглянула внутрь. Это была небольшая, уютная комната с большим окном. В центре стояла круглая каменная купель, наполненная водой. Над ней, в потолке, была вмурована большая светящаяся руна, от которой вода в купели мягко подсвечивалась изнутри, словно аквариум. Вдоль стен стояли полки с пузырьками, склянками, сушёными травами. Это была ванная комната. Личная. Магическая.
Роскошь, о которой я и не мечтала в последние дни. Чистота и тепло стали навязчивой идеей. Разум кричал об опасности, но тело, уставшее от холода, грязи и постоянного напряжения, тянулось к этому оазису почти с животной силой. Это была ловушка, и я шагнула в неё с открытыми глазами, потому что слишком устала быть настороже.
Искра уже сидела на краю купели, умывая лапку, явно довольная собой.