Страница 10 из 79
Глава 4
Лумошка и Башня
Первую половину дня я провела в мучительном ожидании. Новое платье, выданное Бертой, оказалось темно-серым, простым, но чистым и без заплат. Оно странно сидело на мне — в плечах узко, в талии широко, будто шили на другую фигуру. Видимо, это была униформа башенной прислуги. Искра приняла его за должное, устроившись на подоконнике и наблюдая, как я безуспешно пытаюсь привести в порядок непослушные волосы без зеркала.
Этот грубый серый балахон был очередным гвоздем в крышку моего старого «я». Каждая неудобная складка напоминала: ты здесь — призрак в чужой плоти, занимаешь не своё место. Где-то, может, настоящую Алессу ждали в деревне. Или оплакивали. Эта мысль оставляла во рту горький, металлический привкус вины. Я гнала её прочь. Здесь и сейчас существовала только я — с мозгом инженера, руками служанки и пушистым союзником на подоконнике.
Мои собственные волосы были короткими, и эта длинная, чужая коса раздражала невыразимо. Пришлось заплести её туго, чтобы не лезла в глаза. На какое-то мгновение я представила ножницы. Но мысль о том, что могу нарушить какой-то неписаный дресс-код и привлечь ещё больше внимания, остановила.
Ровно в час, сжимая в потной ладони камешек-талисман, я вышла в коридор. Тишина в башне была иной — не бытовой, а давящей, насыщенной. Воздух вибрировал от едва уловимого гула, будто где-то в стенах работал гигантский трансформатор.
Свет падал не из окон, а из парящих под потолком магических сфер, излучающих ровный холодный свет. Ни теней, ни бликов. Идеальное, бездушное освещение.
Оно напоминало свет в операционной или в серверной. Функционально, стерильно, без намёка на уют. Здесь не жили — здесь работала какая-то сложная, невидимая машина, а люди были лишь её обслуживающим персоналом. Даже воздух был обезличенным, лишённым запахов жизни — готовки, кожы, простых человеческих эмоций.
Я шла по ковровой дорожке, и мои деревянные башмаки отдавались глухим стуком по камню. Искра шла рядом, пушистый хвост трубой. Она, кажется, восприняла наше повышение как должное и теперь осваивала новые владения. Она шла с видом полноправной владелицы поместья, обнюхивая углы и оглядываясь на меня, словно проверяя, следую ли я. Её уверенность была комичной и немного задевала. В конце концов, это я должна была вести нас. Но в этом новом, подавляющем пространстве её инстинкты явно работали лучше моего перегруженного анализами мозга.
Лестница оказалась широкой, винтовой, из тёмного полированного камня. Ступени были стёрты посередине — сколько людей прошло здесь за века? Я считала их, чтобы успокоить нервы. Сорок семь.
Галерея наверху опоясывала огромный, уходящий вниз атриум. В центре него, прямо в воздухе, медленно вращалась сложная конструкция из хрустальных сфер и металлических дуг — что-то вроде магического планетария или часов. Зрелище завораживало и пугало.
Я оторвала взгляд и стала искать дверь. Знак свитка и пера оказался вырезанным на тёмном дубе. Я замерла перед ней, внезапно осознав, что не знаю, как здесь принято входить: стучать? Ждать?
Пока я размышляла, дверь бесшумно отъехала в сторону, растворяясь в стене.
Внутри был не кабинет, а огромная, просторная комната-библиотека. Высокие потолки, стеллажи до самого верха, заставленные свитками, фолиантами и странными кристаллическими пластинами. Воздух пах старым пергаментом, пылью и… озоном.
За большим столом, заваленным бумагами, сидел пожилой человек. Не Гораций, судя по отсутствию сажи. Он был худым, с жидкими седыми волосами и очками на кончике носа, сквозь которые он уставился на меня с выражением глубочайшего неудовольствия.
— Ты и есть та самая? — спросил он, не здороваясь. — Новоявленная «помощница»? Присланная самим лордом?
— Да, — выдавила я. — Меня зовут Алесса. Мне приказано…
— Я в курсе, что тебе приказано, — перебил он, тыкая пером в сторону груды свитков в углу. — Видишь? Это отчёты о сезонных колебаниях магического фона за последние пятьдесят лет. Их нужно переписать, систематизировать и составить сводную таблицу. Руны угасающих пламевиков в третьем квартале города занести отдельно. Всё понятно?
Я посмотрела на груду. Это была не работа, а наказание. Или тест.
— Понятно, — сказала я. — А как… систематизировать? По какому принципу?
Старик, представившийся хранителем Орвином, закатил глаза.
— Боги, да они мне детей в помощь присылают! По хронологии, глупышка! По датам! И не перепутай свитки Восточного и Западного района, они помечены разными цветами шнурков.
Я подошла к груде. Шнурки были выцветшими, и цвета почти не различались. Система хранения, достойная московского архива 70-х годов.
Свитки были свалены в кучу, словно дрова. Никакой защиты от влаги, пыли, света. Ценная информация гнила и рассыпалась в прах из-за элементарной безалаберности. Мой профессиональный дух возмутился. Это был не архив, а помойка. И мне предстояло навести в ней порядок. Своего рода вызов.
— А можно я… придумаю свою систему? Чтобы быстрее искать? — рискнула я спросить.
Орвин смерил меня взглядом, полным жалости и презрения.
— Придумай. Только потом, когда ничего не найдётся, отвечать будешь костями. Место твоё там, — он махнул рукой в сторону маленького столика у стены, заваленного обрывками пергамента и пустыми чернильницами.
Я подошла, смахнула пыль и уселась. Искра тут же запрыгнула на стопку свитков рядом и улеглась, свернувшись клубочком.
— И зверька своего привела, — заметил Орвин без особого интереса. — Смотри, если хоть один свиток погрызёт — шкурку с неё спущу на перчатки.
Искра фыркнула, словно поняв угрозу.
Орвин не обратил на это внимания, погрузившись в свои бумаги. Между нами установилось хрупкое перемирие невмешательства. Он — в своём углу со своей пылью, я — в своём, с растущими стопками и лумошкой-охранником. Тишину нарушало только шуршание пергамента и поскрипывание его пера.
Я развернула первый попавшийся свиток. Почерк был ужасен, язык витиеватый и наполненный метафорами. «Дыхание подземных жил ослабло, словно уставший великан…» Что это значит? Сейсмическая активность упала? Нужно было перевести этот бред в цифры. У меня не было выбора.