Смотри на меня [Первая часть

Глава 9. Цепи

Меня волочат по асфальту. Мне едва удается не закричать от боли, потому что асфальт до крови царапает ступни ног. Щелкает крышка багажника, и меня грубо бросают туда на что-то мягкое и твердое одновременно.

О Боже, меня бросили на ту женщину!

Похититель грубо снимает с меня сумочку на длинной цепочке, надетую через голову. Затем вытаскивает из моих ушей сережки-гвоздики и тщательно лапает ладонями мое тело, видимо, в поисках спрятанных в одежде предметов. Но карманы моего плаща пусты, а у платья их вообще нет.

Он трогает меня между ног. На случай, если я там что-то спрятала. Это длится всего несколько секунд, но меня такое омерзение охватывает, что еле сдерживаю крик и плач. Горло стягивает спазмом.

К счастью, крышка багажника захлопывается. Еще мгновение, и я бы не выдержала, закричала, чем бы выдала себя. Когда шаги бандита удаляются, я открываю глаза и делаю глубокий вдох. Рвотные позывы сразу подступают к горлу, я закашливаюсь себе в руку. Стараюсь сделать это как можно тише. В багажнике воняет какой-то помойкой. Натуральной свалкой.

Я скатываюсь с женщины в угол багажника. И вдруг понимаю: это от нее такая вонь. Господи… Она что, бомжиха? Отодвигаю ее от себя в другой конец багажника. Но не помогает, конечно. Потому что багажник очень маленький и тесный. Я лежу в позе эмбриона и касаюсь своим телом женщины.

— Бля, он сто килограмм весит, что ли, — слышу голос одного из отморозков.

Как я поняла из их разговора, Артур жив. Наверное, просто потерял сознание. От этой мысли мне значительно легче. Потому что в момент, когда я подумала, что Артура убили, на секунду я ощутила себя так, будто наступил глобальный конец света. Как будто и моей жизни больше нет, если нет Артура.

В любой другой ситуации я бы обдумала, почему у меня такая реакция на потенциальную смерть Артура Градова. Но не когда меня везут неизвестно куда в одном багажнике с женщиной, от которой воняет, как от мусорного бака. Я опускаю на лицо свои волосы и пытаюсь вдыхать их аромат. Немного помогает.

Машина едет тихо и спокойно по ровным дорогам. Часто останавливается и стоит по паре минут. Светофоры, догадываюсь. Водитель ведет автомобиль максимально аккуратно, чтобы не привлечь к себе внимания. По ощущениям аккуратное вождение с поворотами и светофорами длится долго. А затем начинается прямая дорога без единой остановки.

«Они выехали из Москвы», догадываюсь.

Я пытаюсь считать секунды. Досчитываю до шестидесяти и зажимаю один палец на руке. Прошла одна минута.

Новый отсчет до шестидесяти. Второй загнутый палец. Вторая минута.

Снова до шестидесяти…

Я не знаю, правильно ли считаю. Возможно, слишком быстро. Пальцы на руках заканчиваются. Я начинаю загибать пальцы на ногах. Мысли в голове путаются, я боюсь, что ошиблась в счете и в загнутых пальцах.

А потом так вовсе женщина со мной в багажнике начинает шевелиться и издавать нечленораздельные звуки.

— Эй, — слегка толкаю ее рукой, перестав считать. Если я считала верно, то с момента, как мы выехали из Москвы, прошло девятнадцать минут.

Женщина мычит и вздыхает.

— Эй-эй! — сильнее толкаю.

— А? — она подскакивает, но бьется головой о крышку багажника. — Ааааа, — воет от боли.

Я выжидаю, когда она придет в себя.

— Где я? — скулит. — Что происходит?

— Как вас зовут? — спрашиваю.

— Люда.

— Люда, а вы кто?

— В смысле кто?

— Вас похитили и засунули в багажник. Меня вместе с вами. Почему вас похитили?

— Я не знаю, — плачет. — Я искала себе место на ночь. Мне тут понравилось, тихо, подвал в доме открыт, тепло идет. Я примостилась на картонках, а тут эти на машинах…

— Подождите, — перебиваю. — Вы что, бездомная?

— Я приехала в Москву на заработки, но меня обманули. Документы отобрали.

Она начинает плакать и причитать.

Я обреченно прикрываю глаза. Зачем кому-то похищать бездомную женщину? Что вообще происходит? Двадцать первый век на дворе, куда смотрит полиция?

Еще через какое-то время — я уже потеряла счет — машина сбавляет скорость до минимума, а затем вовсе тормозит. Хлопают двери автомобилей, звучат мужские голоса. Багажник открывается. Я не могу удержаться от того, чтобы не сделать громкий вдох свежего воздуха.

— Обе оклемались, понятно, — говорит тот, что тащил меня по улице.

Он замахивается, и бьет меня по голове. Я моментально проваливаюсь в тьму.

***

Я чувствую острую пронзительную боль в голове. Она такая сильная, что невозможно терпеть ее молча. Я издаю стон.

Следующее, что я чувствую, — жажду. Во рту словно пустыня Сахара. Пить. Я ничего в жизни не хотела так сильно, как сейчас пить.

А еще я чувствую холод. Собачий холод, пронизывающий до костей. Тело начинает колотить мелкой дрожью.

Я открываю глаза. Перед ними пелена, пытаюсь ее сморгнуть. Когда зрение становится более-менее четким, вижу в темном потолке тусклую лампу. Поворачиваю голову в стороны. Какое-то непонятное помещение, похожее на подвал. Холодное и сырое. Присмотревшись к противоположной стене, вижу… Артура.

Господи, он здесь, со мной. Лежит на матрасе в двух метрах от меня.

— Артур! — зову его.

Подскакиваю на своем матрасе, хочу подбежать к Градову, но что-то тяжелое удерживает меня за ногу. Опускаю взгляд.

Цепь.

На щиколотке моей левой ноги висит толстый металлический браслет. Массивная цепь от него уходит в стену.

Что за…?

Я дергаю тяжелую цепь, но она намертво вмонтирована в стену. Меня снова простреливает животный ужас. Несмотря на холод, по позвоночнику градом течет горячий пот. Когда цепь не поддается, я пытаюсь снять с щиколотки браслет. Но это тоже оказывается невозможно.

— Бесполезно, — звучит сбоку. Я поворачиваю голову на голос. Артур сидит на матрасе, привалившись спиной к стене. На его лице засохшая кровь. Белая рубашка тоже в багряных пятнах. — Я уже пробовал. Там все намертво.

Я внимательно рассматриваю Артура и вижу, что его правая нога точно так же закована, как моя.

Сердце ухает в пятки.

Маленький подвал.

Тусклый свет.

И мы с Артуром в двух метрах друг от друга связаны цепями.