Смотри на меня [Первая часть

Глава 10. Холод

— Господи, что происходит? — всхлипываю. — Кто эти люди? Зачем они нас похитили? — я снова дергаю цепь на ноге, но она, ожидаемо, не поддается.

Я не могу поверить в реальность происходящего. Какой-то сюр, какой-то абсурд. Пару часов назад мы пили и отдыхали в клубе, а сейчас мы связаны цепями в подвале каких-то сумасшедших отморозков. Что они собираются с нами делать?

— Я не знаю, Влада. Надо пробовать договориться, чтобы нас отпустили за выкуп.

— Твой отец-депутат же будет тебя искать?

Артур пожимает плечами.

— Не знаю. Надеюсь, что будет.

Прозвучало как-то неуверенно. А сейчас вся надежда только на отца Артура и есть. Он же заметит, что исчез его единственный сын? Станет его разыскивать? Потому что меня-то как раз никто искать не будет. Я полная сирота. И выкуп за меня платить некому.

Я обнимаю себя за плечи и только сейчас понимаю, что на мне нет плаща. Гляжу на себя, а я только в платье. Плаща нет! Они сняли с меня плащ!

Мое и без того преступно короткое платье сейчас задралось еще выше и теперь едва прикрывает трусы. Туфель на мне нет, они остались валяться где-то в центре Москвы. Некогда телесного цвета колготки сейчас черные от уличной грязи и полностью изорваны.

Мне дурно. Я опираюсь спиной на холодную влажную стену. Запах грибка и плесени пробирается в легкие, от него начинает тошнить. Меня трясет. Я натурально дрожу всем телом, зуб на зуб не попадает.

Артур смотрит на меня обеспокоенно. Я обращаю внимание, что он тоже без куртки. И без ремня на джинсах.

— Как… же… тут… холодно… — стучу зубами.

Артур принимается расстегивать пуговицы на своей рубашке.

— Зачем ты раздеваешься?

Не отвечая на мой вопрос, снимает с себя рубашку, комкает ее и со всей силы бросает мне. Она приземляется ровно на мой матрас лейблом вверх: «Армани».

— Артур, не надо…

— Влада, надень ее, — строго говорит.

На секунду я забываю, что меня похитили отморозки, и просто впадаю в шок от поступка Градова. Он снял с себя в прямом смысле последнюю рубашку и отдал мне. А теперь Артур снимает с себя кроссовки. В следующее мгновение они приземляются рядом с моим матрасом. Артур остался в одних джинсах и черных носках.

— Влада, оденься.

Мое имя из его уст режет слух. Я не помню, обращался ли Артур ко мне раньше так прямо по имени. Но вдруг понимаю: мне нравится. Нравится, как он произносит мое имя. Как будто немножко с заботой. Или я все это себе придумала?

— А ты? — только и могу вымолвить.

— Мне не холодно.

— Да как не холодно? Тут же мороз!

— Влада, я прошу тебя, оденься, — говорит строго.

Судорожно выдыхаю. Если я брошу Артуру его вещи обратно, то через секунду они снова прилетят ко мне. Так и будем перекидываться, пока один из нас не рассчитает силы, и вещи не приземлятся посередине подвала, куда ни я, ни Артур дотянуться не сможем.

Я натягиваю на себя его рубашку. Она еще теплая после его тела. И пахнет им. Боже… Запах Артура окутывает меня. Что-то с морским бризом. Я на миг прикрываю глаза и перемещаюсь к любимому Черному морю. Мы с родителями ездили каждый год. Всегда в один и тот же маленький городок, в один и тот же дом с видом на пляж.

Рубашка Артура длиннее моего платья. Сейчас мне так стыдно за то, что не послушала его и не переоделась в другое. То синее, которое я думала надеть, было значительного длиннее, а еще у него были рукава почти до локтя. А это черное на мне вообще без рукавов и бретелей. Держится на одном корсете.

Я засовываю ноги в кроссовки Градова. Мой тридцать восьмой размер тонет в его сорок четвертом. Я падаю обратно на матрас и сворачиваюсь в позу эмбриона. Мне становится значительно теплее. Не знаю, может, это самовнушение, но дрожь в теле прекращается. Меня словно окутал кокон из тепла и аромата Артура Градова.

Он сидит, привалившись спиной к стене. Смотрит на меня, а я на него. Видок у меня, наверное, тот еще. Представляю, как косметика размазалась по лицу, образовав черно-розовые разводы. Но я не стесняюсь, не испытываю неловкости. Артур сейчас не кажется чужим.

У него сильное спортивное тело. Градов все детство и подростковый возраст профессионально занимался хоккеем, пока не получил травму, несовместимую со спортом. Я рассматриваю его торс с кубиками пресса и бицепсами, сильную широкую шею и поднимаюсь к лицу. Когда наши взгляды встречаются, я чувствую удар под дых. Из легких весь воздух вышибает.

Я никогда прежде не смотрела на Артура так открыто. Мне становится стыдно за эту вольность. Я отвожу взгляд в сторону.

— Как ты оказался возле меня? — спрашиваю. Мой голос больше не дрожит.

— Я шел за тобой.

По позвоночнику разбегается россыпь мурашек.

— Зачем?

— Я увидел, как ты вышла из клуба и куда-то быстро направилась. Решил пойти за тобой и узнать, что случилось.

«Ты пошел трахаться с Юлей — вот что случилось!», восклицаю мысленно.

Я ненавижу себя за эти неправильные мысли, за эти неправильные реакции моего тела и сердца в присутствии парня моей лучшей подруги. Как приказать себе? Как заставить себя не испытывать ничего подобного к Артуру?

— Почему ты не позвал меня, пока шел за мной?

— Я звал, но твои каблуки стучали на весь квартал. Ты не слышала меня.

Господи… Он звал, а я не слышала. А если бы не бежала как гончая, то не оказалась бы сейчас в подвале, закованная цепью.

— А что с Юлей? Где она?

— Она осталась в моей машине.

— Так вы были в твоей машине?

— Да.

Так я и думала.

— Ты сказал Юле, что пойдешь меня догонять?

Артур медлит с ответом пару секунд.

— Нет. Я просто сказал ей, что мне нужно выйти. Она не видела тебя.

У меня остался последний самый важный вопрос. Я хочу знать, был ли у них секс. Потому что если да, то с высокой долей вероятности Юля может забеременеть. И если нас в этом подвале убьют, то она останется одна с ребенком на руках.

Боль за подругу разрывает мне сердце. Если бы я знала, что мы с Артуром окажемся в плену у отморозков, то ни за что не позволила бы Юле проколоть презервативы. Она имеет все шансы остаться одна без мужа и поддержки с грудным ребенком. Конечно, у Юли есть родители, они ее не бросят. Но все равно без Артура ей будет очень тяжело.

— Вы занимались в машине сексом? — спрашиваю, набравшись смелости.

— Что?

— Вы занимались в машине сексом? — повторяю вопрос чуть громче.

Артур опешил.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь: да или нет.