Страница 27 из 43
— Она всё понимает.
Мария пригляделась. Мария-младшая смотрела на сестру не мигая, слушала, склонив голову.
«Умница, — подумала Мария. — Вырастет — будет учёной. Или музыкантшей. Или кем захочет».
Аполлинария, которой шёл восьмой год, ревновала. Она подбегала к матери, хватала за юбку:
— Почему все с Марьей возятся, а меня забыли?
— Потому что ты большая, — отвечала Мария. — Сама можешь себя занять.
— Не хочу быть большой!
— Этого не избежать.
Аполлинария надувалась, отходила, через пять минут возвращалась с куклой и садилась рядом.
В доме снова стало шумно. Шестеро детей — Ольга, Екатерина, Аполлинария, Лиза, Иван и Мария-младшая. Семеро, если считать Машу на небесах. Тринадцать, если всех посчитать. Тринадцать — счастливое число для несчастливой судьбы.
В начале 1830 года Мария получила письмо от брата Василия из Петербурга.
«Дорогая сестра, дела идут туго, но мы держимся. Слышал, ты увлеклась алхимией. Присылай свои рецепты, может, пригодятся в столице. Здесь нынче мода на всё необычное. Царь Николай поощряет науки».
Мария перечитала письмо трижды.
— Что он пишет? — спросил Иван Павлович.
— Что в столице мода на алхимию. Что цари поощряют.
— Может, когда-нибудь переедем?
— С шестью детьми? — усмехнулась Мария. — В чужой город? Нет.
Весной 1830 года Мария забрала из тайника отрезанные косы дочерей. Перебрала их, погладила. Волосы были сухими, выцвели, потеряли блеск.
«Вот что остаётся от детства, — подумала она. — Только память. И записи».
Она сложила косы обратно, закрыла коробку.
В доме, в люльке, проснулась Мария-младшая. Заплакала тоненько, требовательно. Мария взяла её на руки, прижала к груди.
— Расти, — прошептала она. — Ради себя. Ради нас. Ради Маши, которая не успела.
Девочка замолчала, уставилась на мать и улыбнулась.
«Надежда, — подумала Мария. — Вот она, рядом. Хрупкая, прозрачная, но живая».
Она села к столу, открыла тетрадь.
«1830 год. Шестеро живых. Большая печь не скоро, но я подготовлюсь. Вёлер, Фарадей, бензол. Всё пригодится, когда у меня будет настоящая мастерская, не дворовая.».
Она отложила перо, положила ладонь на живот.
Внутри уже зарождалось что-то новое. Она чувствовала — скоро. Ещё одна жизнь. Ещё один ребёнок.