Страница 12 из 43
Маленький осколок днём был почти невидим: лёгкая голубизна, как у чистого неба. А ночью, в полной темноте, он светился тусклым зелёным светом.
Она поднесла осколок к глазам. Днём было обычное стекло с лёгкой голубизной. Ночью: тусклый зелёный огонёк. Не фонтан, но больше, чем у любого алхимика в Тобольске.
— Зачем тебе это? — спросил Иван Павлович.
— Чтобы видеть в темноте свои записи. И чтобы помнить: даже в самой чёрной ночи есть свет.
Она приложила осколок к груди.
— Это будет мой талисман, — сказала она мужу.
— Ты создала то, чего нет ни у кого.
— Я создала начало.
Она повесила осколок на шнурок и носила под платьем, у сердца. Никто не знал, что там, кроме мужа.
Он знал. Но никому не говорил. И никто не спрашивал.
А в доме пахло щами, пелёнками и чуть-чуть серой. Это был запах её жизни. Не войны, не подвига. Просто дня, за которым будет ещё один.