Страница 4 из 52
Глава 2. Старый знакомый
К дню рождения Дмитрия Анна начала готовиться ещё утром, хотя гостей ждали только к шести. Она проснулась с тяжестью в груди, которую сперва приняла за усталость, но уже на кухне, перебирая тарелки и проверяя список продуктов, поняла, что это было нечто другое. Предстоял обычный семейный вечер, с салатами, вином, шутками друзей и неловкими тостами, но после разговора с подругами всё обычное казалось ей слегка сдвинутым с места, словно привычная квартира стояла под едва заметным наклоном.
Дмитрий с самого утра был в хорошем настроении. Он ходил по квартире в старой футболке, напевал что-то себе под нос, пытался помочь, но больше мешал, потому что открывал не те шкафчики и спрашивал, где лежит то, что лежало там уже восемь лет. Анна ворчала на него без злости, поправляла скатерть, ставила бокалы на стол и время от времени ловила себя на том, что смотрит на него с нежностью и болью одновременно.
Она любила его таким. Домашним, рассеянным, надёжным, немного нелепым в своей попытке сделать праздник без суеты. Именно поэтому утренние воспоминания о том, как его рука виновато остановила её руку, жгли особенно остро, потому что в этой боли не было простого врага, на которого можно было бы переложить всё раздражение.
К четырём часам квартира уже пахла запечённым мясом, чесноком, свежим хлебом и сладким кремом от торта, который Анна забрала из кондитерской. Она успела принять душ, высушить волосы и долго стояла перед шкафом, не решаясь выбрать платье. Обычно она надевала что-то удобное и тёмное, чтобы не привлекать лишнего внимания к груди и бёдрам, но сегодня рука сама потянулась к глубокому зелёному платью из плотной мягкой ткани.
Платье сидело на ней слишком хорошо, и именно это пугало. Оно подчёркивало талию, мягко обнимало бёдра, открывало шею и ложилось по груди так, что Анна несколько раз поправляла вырез, хотя объективно в нём не было ничего неприличного. Просто после месяцев, в которых её тело будто существовало отдельно от желания, любое удачное отражение казалось почти провокацией.
Она накрасила губы чуть ярче обычного и тут же стёрла помаду салфеткой. Потом снова накрасила, уже тоньше, и рассердилась на себя за эту нелепую внутреннюю борьбу. В конце концов она не собиралась никого соблазнять, она просто хотела выглядеть красивой на дне рождения собственного мужа.
Когда Дмитрий вошёл в спальню, застёгивая часы на запястье, он остановился у двери. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, и на какую-то секунду в нём появилось то самое узнавание, по которому Анна успела соскучиться до физической боли. Она даже задержала дыхание, потому что эта короткая вспышка показалась ей важнее всех подарков, тостов и гостей.
— Ты очень красивая, — сказал он тихо.
— Спасибо, — ответила она и улыбнулась, стараясь не показать, как сильно ждала этих слов.
Дмитрий подошёл, поцеловал её в щёку и сразу начал рассказывать, что Саша с Леной задержатся, потому что у них опять проблемы с парковкой. Анна слушала, кивала и чувствовала, как вспышка в груди медленно гаснет. Он сказал правильные слова, и она была благодарна за них, но ей хотелось не правильности, а голода, который нельзя спрятать за бытовыми сообщениями.
Гости начали приходить почти одновременно, и квартира быстро наполнилась голосами. В прихожей стало тесно от курток и обуви, на кухне кто-то открыл первое вино, в гостиной заиграла музыка, а Дмитрий смеялся громче обычного, принимая поздравления. Анна перемещалась между столом и кухней, следила, чтобы всем хватало закусок, отвечала на комплименты и ощущала себя хозяйкой вечера, женщиной, вокруг которой всё держится.
Ей даже стало легче. В движении, разговорах и привычной суете не оставалось места для неприятных мыслей. Она принимала букеты, целовала знакомых в щёки, смеялась над шутками, доливала вино и иногда ловила на себе взгляды мужчин из их компании, более долгие, чем требовала вежливость.
Раньше она почти не замечала таких взглядов. Теперь замечала каждый, и от этого становилось одновременно стыдно и тепло. Не потому, что она собиралась что-то делать с этим вниманием, а потому, что оно подтверждало простую вещь, в которой она отчаянно нуждалась: она была видимой.
Ближе к восьми в дверь позвонили снова. Дмитрий, уже раскрасневшийся от вина и смеха, пошёл открывать и через секунду из прихожей донёсся его радостный голос. Анна в этот момент стояла на кухне и нарезала лимон, поэтому сначала услышала только низкий мужской смех, густой и уверенный, совершенно не похожий на голоса остальных гостей.
— Не может быть, Лёха! — воскликнул Дмитрий. — Ты всё-таки выбрался!
Анна замерла с ножом в руке. Имя прозвучало знакомо, но ей понадобилось несколько секунд, чтобы память сложила его в лицо. Алексей, давний университетский друг Дмитрия, тот самый, который несколько лет жил в другом городе, редко появлялся на общих встречах и всегда существовал где-то на периферии их семейной жизни, как персонаж из старых историй.
Она видела его, кажется, три или четыре раза за все годы брака. В памяти он остался широкоплечим парнем с наглой улыбкой, который умел входить в комнату так, будто пространство само расступалось перед ним. Тогда Анна была моложе, смущалась его прямого взгляда и списывала это на то, что он вообще смотрел на всех слишком открыто.
Теперь он вошёл в гостиную уже не парнем. Высокий, крепкий, загорелый даже зимой, в тёмной рубашке, которая подчёркивала плечи и руки, он сразу заполнил собой пространство. Он обнял Дмитрия, что-то сказал ему на ухо, рассмешил всех какой-то фразой, а потом поднял взгляд и увидел Анну в дверях кухни.
Мир на мгновение стал слишком тихим. Анна успела заметить, как его улыбка изменилась, стала медленнее и внимательнее, словно он не просто узнал её, а позволил себе рассмотреть заново. Его взгляд скользнул по её лицу, по открытой шее, задержался ниже ровно настолько, чтобы она почувствовала это кожей, и вернулся к глазам.
— Анна, — произнёс он так, будто пробовал её имя на вкус. — Вот кого я точно рад видеть.
Она заставила себя улыбнуться. Нож всё ещё лежал у неё в руке, и она вдруг поняла, что держит его слишком крепко. Лимонный сок щипал маленькую царапину на пальце, но это ощущение было легче вынести, чем прямой, тяжёлый интерес в глазах мужчины, которого она почти не знала и который почему-то смотрел так, будто помнил о ней больше, чем следовало.
— Привет, Алексей, — сказала она. — Давно не виделись.
— Слишком давно, — ответил он и подошёл ближе, чтобы обнять её.