КОМСОМОЛ. Трилогия

10. ВОЛЕЙ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

ОБЕД ПО РАСПИСАНИЮ!

Тяжёлый военный транспортный дирижабль «Император Константин»

3 января 1948 года, середина дня

Аркадий

Через четыре часа за мной явился наш унтер. Этого я, конечно, не увидел, но когда он принялся на весь трюм вопить:

— Матвеич! Матвеич!!! — тут я его по голосу и узнал.

Понятно, что я в потрохах машины вожусь, но люк-то у меня нараспашку открыт, да в большом помещении трюма вопль как начал гулять — не захочешь, а услышишь.

— Ну чего орёшь дурниной⁈ — крикнул в ответ техник-вахмистр, который как раз и оказался Матвеичем.

— Коркин где⁈ Аль ты на время совсем не смотришь? Мне что, так и бегать до вас туда-сюда⁈

— А что, уже обед⁈ — громко удивился Матвеич. — Ну не ори, не ори, щас придём! — И мне: — Коркин! Заканчивай там, обедать пошли!

— Так точно, господин вахмистр! Заканчиваю! — крикнул я в ответ, вытирая руки тряпкой. Результат по очистке получился на троечку, но это ерунда.

Выскочил из «Стрельца» — вахмистр из-за «Вулкана» выворачивает:

— Пошли, у меня в каптёрке паста есть специальная, руки ототрём. — Он посмотрел на меня внимательнее, цыкнул с досадой: — И рукав-он в масле угваздал, будешь весь вечер отстирывать. Надо было тебе сразу старый комбез дать, у меня там валяется, да только драный он слегка.

— Да вы не переживайте, господин вахмистр, я и без того обойтись могу. Хотите, фокус покажу?

— Ну? — недоверчиво спросил он.

— Только не пугайтесь.

Я сделал три шага назад и перекинулся в медведя, а потом сразу обратно под ошарашенную ругань вахмистра.

— Обратите внимание, — я покрутил руками с растопыренными пальцами, — и гимнастёрка тоже чистая, как с иголочки.

Вахмистр тут же прекратил загибать трёхэтажным и с изумлением прошёлся вокруг меня:

— Эва! И что — все оборотни так могут?

— Которые со мной учились — все. Ток не спрашивайте, как это выходит, я и сам толком не понимаю.

Нет, примерно понимаю, на самом деле, но не лекцию же сейчас читать.

— Вот так фокус! — восхитился вахмистр. — Придётся тебе меня ждать. Или вот что! Дорогу к казарме помнишь?

— Найду, — кивнул я.

— Дуй к себе, сухпай свой прихвати, поужинаем тут, а то начнут опять мелькать с криками туда-сюда. А мы спокойненько…

— Слушаю, господин вахмистр! А оттуда?..

— А я как раз руки ототру да за тобой заскочу, в столовую двинем. И это… На людях по форме, а так зови меня Матвеичем, мне привычнее.

— Хорошо, — улыбнулся я и помчал в казарму.

Спасибо, там открыто было. Я выдернул из тумбочки свой узел, хотел было перебросать в него сухпай, котелок и прочее, да вдруг подумал: а не зря ли я планшетку свою с курсантским удостоверением без присмотра бросаю? Ну — мало ли? Опять же, рысь тот шибанутый мне не нравится. Возьмёт да напакостит ещё. Или того хуже, поломает мою инкогниту. В общем, прихватил и сидор целиком. Шапку я из него вчера уж вытащил, а сапоги сразу по прибытию на борт заместо унтов надел, иначе слишком жарко. В общем, только подхватился — а Матвеич тут как тут. Ну, скоростной дядька!

Снова помчались по коридорам. Столовая оказалась совсем рядом, он сразу ткнул мне пальцем:

— Вон ваши сидят! — и под суровым взглядом нашего унтера я поспешил занять крайнее свободное место.

Ну, что сказать. Обед тут был получше, чем на Братском накопительно-распределительном пункте. Щи наваристые с кусочками мяса и даже довольно густые, хлеб большими ломтями в общих мисках, каша гречневая, щедро сдобренная тушёнкой, компот из яблок и даже булка с изюмом в придачу. Жить можно!

Я бодро заработал ложкой. Мало ли, как скомандуют сейчас: «Приём пищи окончен!» — и привет. С голоду не помру, конечно, со своими запасами, но обидно будет.

Вопреки моим опасениям, унтер ещё раз (для порядку, верно) сурово нахмурился и пошёл к окну раздачи, получать свой унтер-офицерский обед и усаживаться за отдельный стол для младшего офицерского состава. Отделение немного расслабилось и уже спокойнее брякало по тарелкам ложками.

Я уже заканчивал расправляться с гречкой, когда сзади раздался знакомый голос:

— О, Аркашка, здоро́во!

И к моему немалому изумлению, сидящий рядом со мной парень обернулся и сказал:

— Здоро́во, Федька! Тоже на Западный фронт? Один?

— С Тимохой подписались, — радостно пояснил Федька, пожимая парню руку, и тут увидел меня: — Опа! И второй Аркадий тут! А ну, я меж вами сяду да желание загадаю!

Он втиснулся на лавку и на мгновение зажмурился, после чего снова весело зачастил:

— Ну теперь точняк сбыться должно! Мало того что тёзки, так ещё и два медведя, вдвойне пофартить должно!

Сосед с любопытством навалился на стол, заглядывая на меня:

— Что — вправду медведь?

— А ты? — усмехнулся я.

Он без разговоров слегка показал когти, я тоже.

— А чего я тебя на уездных сборах не видел? — спросил тёзка.

— Так я в Иркутске проходил. При военном училище.

— Ух ты! — сразу восхитился он. — И самого Коршунова видал⁈

Разговор приобретал нежелательный поворот. А что делать?

— Видал, — признался я.

— И как он?

— Здоро́в.

— Коркин! — у стола остановился Матвеич. Не остановился даже, а слегка притормозил в своём стремительном движении: — Хорош болтать, труба зовёт!

— Извините, парни, дело ждёт, — я стремительно выхлебал компот и сунул булку в узелок, потом съем.

— Ночевать-то в казарму придёшь? — крикнул вслед тёзка.

— А как же.

— Расскажешь!

Я махнул рукой, сильно рассчитывая, что к ночи он забудет обо мне и о своей просьбе, и помчался вслед за Матвеичем, почти скрывшимся в лабиринте коридоров. Меня ждали шагоходы.

УЖИН

Ужин по распорядку должен был начинаться в семь вечера. В начале восьмого я закончил расконсервацию очередного «Стрельца», выбрался наружу — в трюме тишина, только слышно, где-то тихонько металлически постукивает. Значит, возится ещё Матвеич.

— Война войной, а обед по расписанию! — пробормотал я старую армейскую присказку.

Собственно, чего ждать-то? Воды я с утра во фляжку набрал, можно её и применить, правильно? Она, конечно, холодная, но ежели бежать никуда не надо и отвлекаться не на что, я вполне могу термическим заклинанием её и вскипятить. Дело плёвое! В конце концов, я всё же маг, хоть и слабосильный.