Страница 150 из 236
– Извините. Прошу прощения, я иногда думаю вслух. Совершенно не хотел вас обидеть. Тем более, что вы же тут, – примиряюще повёл я рукой. – Да ещё сведения мне предоставляете. Поверьте, я это очень ценю. Мне крайне не нравится, когда людей угоняют в рабство! Надеюсь, в этом мы с вами найдём взаимопонимание.
– И всё же, – с сомнением сказал рослый, – я не уверен, что это правильная идея – включить вас в наш отряд. Мы ничего не знаем о вашей уравновешенности и ответственности…
– Да ради Бога! – разозлился я. Не хватало ещё стоять их уговаривать! – Можете дальше пыжиться и изображать из себя морских пехотинцев! А я постою в сторонке и посмотрю, как вас раскатают в блины!
Бауэр сделал шажок, как бы разделяя нас и выставил руки, но обратился исключительно ко мне:
– Не нужно горячиться, молодой человек!
Ах, «молодой»! Вот меня и принизить пытаются. Место моё указать, так сказать.
– А кто вам сказал, что я молод? Моё лицо? Недостаток внешнего вида, меня поздно начинают воспринимать всерьёз. Не совершайте эту ошибку. – Я помолчал, дав им время обдумать это пафосное заявление. – Сколько там, хотя бы приблизительно, человек?
– Я скажу вам точно: триста двенадцать! – бросил рослый. Вот же ершистый тип!
– Точные сведения – это всегда прекрасно. Второй вопрос. Вот вы перебили охрану, освободили людей. Дальше куда? Триста двенадцать человек – немаленькая толпа. Или, – я позволил себе усмехнуться, – вы просто предложите всем разойтись по домам?
– У нас есть план, – выдал Бауэр.
– И куда вы собираетесь их эвакуировать?
– В трёх километрах, там, – он ткнул рукой на северо‑запад, – в северной части Кюбрунвальда моя лесопилка. Там ещё не побывали…
Я понимающе кивнул. А он продолжил:
– Там есть большой барак, плюс крытый ангар для хранения пиломатериалов и есть запасы еды, заготовленные для десяти работников на месяц. Так что экономно можно накормить всех раза три‑четыре. К тому же женщины едят поменьше, чем лесорубы, а тем более дети.
– Дети?.. Вы же говорили, здесь только работники?
– Да, в соответствии с общим приказом по территориям, занятым Коалицией – рабочие от шестнадцати и не старше сорока пяти лет, и так называемый сменный контингент – дети от шести лет и старше.
Это сообщение ударило меня как обухом по голове. Если до того я был готов плюнуть и уйти, оставив этих упёртых австрияков разбираться со своей роднёй по собственному разумению, то теперь… я не мог. Просто не мог.
– Мой барак приспособлен для жилья, – рассуждал Бауэр, – и даже в ангаре есть печи, небольшая аптечка…
– А дальше? – перебил я его.
– Дальше?
– Куда такую прорву людей дальше? В вашей Европе куда ни плюнь, в кого‑нибудь попадёшь. Если в таких промышленных масштабах «заготавливают» людей, то это происходит повсюду. Вы не спрячетесь.
– У нас есть оружие! – воинственно воскликнул невысокий заговорщик. – Мы будем сражаться!
– Это даже не смешно, – сердито оборвал его я. – Достаточно пары самолётов… Да что там «пары»! Достаточно одного самолёта с бомбами, пулемётом и камерой, чтобы размолотить ваше убежище, расстрелять оставшихся и снять всё это в назидание остальным! Прославитесь на весь мир!
Мелькнула мысль привезти спасённых на «скрытый» Миллеровский хутор, но опять же, это всё промежуточное решение, это ненадолго. Да и не вместится триста человек в дома!
Там и еды на всех не наберёшь, совсем не вариант.
Верно. Спасённых надо за линию фронта. Всех разом. И как?
Австрийцы смотрели на меня, насупившись.