Страница 149 из 236
– Почему итальянский? – чуть не удивился я, но тут же вспомнил: – Ах, шинель!.. Каюсь – трофей. С трупа снял.
– Так лабораторию сожгли правда вы? – спросил парень справа. – Пожалуйста, не лгите. Мы поймём.
– Что ж, если вы хотите доскональной правды, – события вчерашнего утра представились мне с необычной яркостью, заставив болезненно стиснуть зубы, – те, кто были внутри – они сами её сожгли. Я приказал им, и они исполнили приказ. Потому что… – говорить стало тяжело, – я очень… не люблю… когда убивают детей!
Я смотрел в перекошенные, искажённые лица. Бюргеры шарахнулись назад, вцепившись в свои ружья так, словно хотели спрятаться за ними.
И чего они?
Когти у нас светятся. И зубы. – Зверь словно ворочался внутри, прорываясь хриплым рыком, медленно успокаиваясь.
Мда… Досадно.
Зато поверили.
– А вы молодцы, что стрелять не стали, – успокаивая ярость медленным дыханием, сказал я. – Стало бы шумно. А нам этого не надо.
А могли бы испугаться да ка‑а‑ак жахнуть по нам со всех стволов, – с истерическим смешком проскочила запоздалая мысль. – И сдержали ли б в этом случае щиты – неизвестно.
– Кто вы? – осторожно уточнил хозяин бинокля.
– Я высший оборотень. Как вы понимаете, я совершенно спокойно мог убить вас, пока вы тут не могли договориться о тактике и стратегии. Как минимум это должно убедить вас, что я вам не враг. Также я некромант, – тут я решил сейчас же раскрыть карты (и шила в мешке не утаишь, и будут подозревать в недосказанности – пусть уж сразу).
– Но это…
– Да‑да, невозможно. Я в курсе. Мне просто уши уже прожужжали с этой невозможностью. Но я есть. Или для того, чтобы вы поверили, что я некромант, мне нужно убить кого‑нибудь из вас, потом поднять, и тут выжившие немедленно убедятся: Ого! Точно! Некромант!
Народные австрийские освободители напряглись.
– Пожалуй, мы поверим вам на слово, – наконец выдавил самый пожилой.
– И это хорошо.
– А если вы, простите, не итальянец?.. – всё ещё недоверчиво спросил меня бинокленосец.
– Я русский.
– А, так это всё объясняет! – озарённо воскликнул маленький плотный субъект, живо жестикулируя. – Он русский! Среди них полно волков и медведей, я слышал. И целый монастырь некромантов! Почему бы оборотню не пойти в монастырь, а?
Да уж, действительно! – саркастически воскликнул Зверь. – Почему бы и нет?
– Итак, вернёмся к первоначальному вопросу. Расскажите, что у вас там? – я кивнул на склад. – Хуже, уверяю, не будет. А вместе…
ЧТО ТАМ?
– Там промежуточный накопительный лагерь для рабочей силы, – со злостью выплюнул один из охотников. – Туда со всей округи сгоняют работоспособное население.
– Та‑а‑к. Теперь понятно, почему в деревне так пустынно. Сколько там человек? – Я подошел к ним, протянул руку к тому, у кого была подзорная труба: – Да дай посмотреть, верну!
Оптика, естественно, показала мне такие подробности, которых век бы не видать. Два ряда колючей проволоки, вышки по углам, прожекторы. И плотно сбитая масса людей, сидящих прижавшись друг ко другу… кажется просто на брёвнах или небольших штабелях досок под длинными дощатыми крышами. Оригинально. Это даже не сараи. Складские навесы! А на дворе, на минуточку, хоть и австрийская, а зима. Снег вон не тает.
– Что там раньше было?
– Склад пиломатериалов, – ответил один из охотников. – Мой склад. Фрайгерр Бауэр. – Он слегка поклонился.
Я оторвал от глаза трубу и посмотрел на него. Дорогое сукно охотничьего костюма, ружьё с инкрустацией. Скорее всего – не врёт. Надо полагать, он среди этой компании как бы командир. Мне‑то всё равно, пусть командует, главное, чтоб мне не мешал. А желательно, чтоб наоборот – помогал вместе со своей могучей бандой, хотя бы в части спасения их же родственников.
Поэтому, быстро прикинув разные варианты «за» и «против», я представился в немецкой манере:
– Ландграф Коршунов Аркадий Ильич, рад знакомству.
Ты смотри, как подтянулись сразу! Вот что титулы животворящие делают. А то вышел из лесу непонятно кто.
Хотя, опять же, странно. А если я бы представился королём Испанским, что – так и поверили бы? А тут – ландграф.
– Русский ландграф у нас в глуши?
– Война – дело такое…
Бауэр кивнул, признавая этот довод. И тут я – была не была! – решил добавить:
– Кроме того, отец мой не только русский дворянин, но также является одним из герцогов Великой Германской империи. Герцог Топплерский.
Это заявление вызвало поражённое молчание в рядах, но спустя пару секунд рослый, потоптавшись, заметил:
– Кажется, Ротенбург‑об‑дер‑Таубер* позавчера сдан…
*Город, рядом с которым находится крошечный замок Топплер.
– Но владетели герцогства Топплер не сдались и всё ещё воюют с врагом! – с напускным холодным высокомерием проговорил я и вернулся к разглядыванию склада‑лагеря. Что‑то не очень я хочу продолжать тему земельных владений. Что же касается того, чтобы атаковать пункт сортировки в лоб… М‑да – вообще не вариант.
– Как, говорите, их забирают?
– Специальным поездом, раз в четыре дня, потом через Вену и Мюнхен, – Бауэр помолчал, – дальше не знаю.
Ну естественно, кто бы посвящал неполноценных недолюдей в такие вопросы.
– И когда следующий?
– Завтра. В пять вечера.
Понятно, почему они суетятся. Даже уже загруженных в поезд людей будет гораздо труднее отбить – наверняка там куда серьёзнее охрана. Да и как обычным обывателям провернуть нападение на движущийся состав – это ж вам не отчаянные парни с Дикого Запада. Хотя, безусловно, есть варианты. Есть…
Я вернул хозяину подзорную трубу.
– Поезд бронирован?
Заговорщики переглянулись. Да что такое, всё клещами тянуть надо! Ответил снова Бауэр:
– Нет. Обычный Kriegslokomotive BR‑52, первый и последний вагоны – охрана. В каждом человек по двадцать… примерно. Оружие – винтовки, плюс по одному лёгкому пулемёту на вагон.
– Я смотрю, вы готовились, довольно много узнали.
Бауэр нахмурился:
– Как лояльный гражданин, которым они меня считают, я до сих пор имею доступ на свой склад.
Ого! Вот это новость! Тут есть и такая категория? Лояльные?
– А что мне было делать? Лезть с голыми руками на пулемёты⁈
Опять наша фамильная болтовня.