КОМСОМОЛ. Трилогия

Глава 23 ИДЕЯ НЕ ХУЖЕ ДРУГИХ

ВОЛШЕБНАЯ ЛИСА

Южная Моравия, где‑то вдоль линии фронта

14 января 1948 года, ранний вечер

Целитель Маковецкий

Подпоручик медицинской службы Маковецкий, сопровождающий четыре подводы с ранеными, потянулся к кобуре, завидев выступающую из тумана бледно‑молочную фигуру. Охрана ощетинилась винтовками. Но кто‑то из сидячих раненых вдруг воскликнул:

– Лиса! Волшебная лиса пришла! – и волна отчаянной надежды заплескалась вокруг.

Что за досада! Эти наивные сказки, которые взялись непонятно откуда и начали распространяться по фронту.

Невысокая девушка в белоснежном кимоно с нежно‑голубыми цветами проигнорировала ряд охраны, пройдя сквозь – или как‑то оказавшись совсем в другом месте, у самых подвод? – он не понял, сморгнул, подозревая, что это всё от недосыпа, но девушка не исчезла.

Ей навстречу пытались подниматься раненые.

– Не надо! Не надо вставать! – сказала она мелодичным голосом. – Посмотрите. Я покажу вам фотографию. Это оборотень, белый медведь. Что вы о нём слышали? Видели вы его? Что вы знаете? Мне нужна только правда.

– Дочка, – слабым голосом ответил ближайший к ней немолодой казак‑хорунжий с простреленным навылет лёгким, – врать не буду, ничего я про твоего мишку не знаю. Только помолиться о здравии и боевой удаче воина могу…

Девушка склонила голову чуть вбок:

– Это подойдёт. Его зовут Аркадий.

Шёпот многих губ подхватил имя.

Девушка подняла взгляд, словно рассматривая что‑то, поднимающееся над обозом, невидимое глазу простых смертных. А потом кивнула, взяла казака за руку и дохнула ему в лицо.

– Чё делать‑то будем, вашбродь? – спросил подпоручика‑целителя унтер, командир взвода охраны. – До гошпиталя‑то, поди, втрое ближе, чем до части.

– Что? – спросил он, словно выныривая из забытья.

Вчера он провёл несколько операций, а когда нормально спал в последний раз – вообще не помнил, он издёргался и устал, пытаясь собрать крохи проскальзывающей рябью маны – чтобы поддержать хоть кого‑то. И вот сейчас…

– Она ж ить их щас всех вылечит. – Унтер объяснял ему, как маленькому. – Вроде как, в гошпиталь‑то и смысла нетути?

Но ответила неожиданно лиса:

– Я не смогу восстановить конечности. Для этого нужно время и специальные условия. Императрицын госпиталь. Этих – только залечить, закрыть рану.

Целитель тряхнул головой:

– Значит, всё равно в госпиталь. Там произведём контрольный врачебный осмотр, годные – на передислокационный пункт. Девушка…

– Меня зовут Хотару.

– Мы можем двигаться?

– Конечно, мне это не помешает.

– Тогда вперёд.

Санитарный обоз полз по дороге. Исцелённые бойцы передавали друг другу маленькую фотокарточку, пристально вглядываясь в серьёзное, молодое, почти мальчишеское лицо.

ОСОБО СЕКРЕТНАЯ ЗОНА

Нижняя Австрия, Хёрерсдорф, подозрительная будка

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

В итоге Эдди действительно рассказал всё, что знал. А самое главное – показал.

По ходу, тут мы выиграли приз!

Ага. Прям красные сапоги с Масленичного столба сняли.

Я даже присел на кровать Эдварда, пока он мялся рядом.

– Сядь! – ткнул я ему в табурет у стены. – А теперь ещё раз, не трясясь, внятно и медленно. Вы обслуживаете установку подавления естественного магического фона?

– Д‑да, – кивнул он.

Я смотрел на него внимательно.

– И этот сверхсекретный объект охраняет взвод пьянчужек‑итальянцев, а обслуживают три пьянчужки‑электрика из Англии? Ты готов поклясться в этом жизнью?

– Готов, – опять кивнул Эдди с потерянным видом.

Я посмотрел на него. На аппаратуру.

– Нет, я не верю, чтобы отряду таких идиотов доверили даже карту туалетов, не то что тайну всей коалиции.

– А нам ничего не говорили о назначении этих приборов, – ясными глазами посмотрел на меня Эдди.

Вот так, значит?

– В таком случае, колись, пьянь беспробудная, как ты об этом узнал? И если ты сейчас сочиняешь, поверь, лучше б тебе самостоятельно прям щас сдохнуть.

Эдди судорожно вздохнул и поправил словно душащий его воротник:

– Понимаете… Господин, у меня очень слабый дар. Почти нет. Вот я и…

– Какой? – уточнил я.

– Я умею быстро сбраживать молоко, – заискивающе улыбнулся англский электрик.

– Чего? Ты из рода деревенских ведьм, что ли?..

– Нет‑нет! Э‑э‑э…Это не совсем правильное название дара. Просто мои предки несколько поколений делают сыр. Знаменитый «Корниш Янг»! – то, как мечтательно толстяк Эдди произнёс это название, остро напомнило мне моего деда. Ох, как он солил сало! Вкуснее не едал! Самое смешное, что даже батяня всех секретов у него не вызнал. Вот вроде немудрящая еда – солёное сало, а у одного – ну солёная жирная подошва, а у деды… М‑м‑м!

Так. Чего‑то я отвлёкся.

– И чего? А ты почему по семейным стопам не пошёл?

– Так говорю – слабый у меня дар. Очень слабый, почти и нету.

– И‑и‑и? – подбодрил я его, а то до утра протянем, с сыром этим.

– Когда господа инженеры приезжали делать промежуточную настройку оборудования, дней десять назад, как раз моя смена была. И вот сижу, сижу я там, в комнате для охраны, – он ткнул на дверь в соседнее помещение, – солдат вообще на улицу выгнали. Сижу. И вдруг чувствую – магия вернулась! Рывком так. Не было – и вот она! А потом опять пропала. Тоже, как выключили. И так несколько раз. А потом господа инженеры на обед пошли. И магии нет, как и до их приезда. А потом они пришли обратно. И снова несколько раз общий фон магический – то есть, то нет. Тут уж я сам себе смекнул: не случайность это. Совсем не случайность! – морда у англа сделалась хитрая и подозрительная.

– С кем поделился наблюдением?

– Ни с кем, – он привалился спиной к стене. – Моей семье нужны деньги. Я подписал дорогой контракт и не хотел вылететь за болтовню.

М‑гм. Лад‑но. Значицца, эти трое просто за аппаратурой присматривали, а в потрохах, выходит, не секут? Обратно странно.

– Так. А если вы ничего не знаете, как чинить собираетесь? – нейтральным тоном спросил я.

Англ заморгал и заторопился:

– Здесь вся аппаратура блоками опечатанными меняется. И индикаторы есть. Если вдруг гаснут вон те огоньки на блоках, видите? – он показал сквозь сетку, – тогда мы блок целиком заменяем, и всё.