Страница 14 из 236
На той же первой странице, внизу, было полностью приведено обращение Вильгельма Десятого. Я пробежал его по диагонали, поразившись нехарактерным для немцев паническим ноткам и троекратному именованию русских «братским народом». Однако, сильно их прижало, по-настоящему.
И всё же странные были новости.
Мне лично не совсем понятно, почему во время безмагических бурь у шагоходов отключаются собственные накопители? Понятно, что внешнего притока нет, но маноаккумуляторы-то никуда не деваются. Ресурс в них заложен весьма приличный. И что? Почему они перестают работать-то? По всем косвенным признакам выходило так, но в мою картину теории манообмена встраивалось плохо. А уж в эту самую теорию я вгрызался так, как никто другой даже и в университетах не упирается. Всё надеялся в собственном малосильстве разобраться — это когда от меня все доктора-профессора уж отступились-то. Эх, ладно… Вернёмся к сводкам.
Чего-то здесь не договаривают. С другой стороны, кто же будет такие подробности в газетной статье писать? Вот если бы мне выкладки посмотреть, а лучше бы самому понаблюдать и замеры сделать…
Но если газетчики не ошиблись, дойчи разом утратили всё своё техническое преимущество. Их супер-шагоходы все на мощные магические контуры запитаны, без магии они враз встанут, превратятся в мини-крепости, опасные только до тех пор, пока у них боезапас не закончится… Косвенно эта моя версия подтверждалась тем, что Германия в первых три дня войны потеряла двенадцать процентов своей территории. Однако! Если их продолжает также безмагическими штормами нахлобучивать, то за последующие пять дней наглы с франками — новые цивилизаторы, будь они неладны! — до линии Мюнхен-Эрфурт могли дойти!
Вот теперь становилось ясно, почему на большом вербовочном плакате крупно было выведено:
'ЕСЛИ ТЫ — ОБОРОТЕНЬ, ВОЛХВ, ШАМАН
ИЛИ ПОДГОТОВЛЕН К УПРАВЛЕНИЮ
ШАГОХОДАМИ ПЕРВОГО ПОКОЛЕНИЯ —
ЗНАЙ, ТЫ ИМЕЕШЬ ПРЕИМУЩЕСТВО
ПРИ ПОДПИСАНИИ КОНТРАКТА!'
И для бо́льшей убедительности — сбоку некромант в их специальном облачении и с шевронами монастыря Марка Печерского нарисован.
Про некромантов в плакате ни слова не было, да и не могло быть, они поголовно в специальных заведениях пребывали, оттуда и разбирались по спецзаданиям. Но все и так знали, что наряду с остальными перечисленными врождёнными категориями способности печерских иноков в условиях дефицита маны (скажем, в особых аномальных мано-пустотных зонах, которых, к примеру, по Сибири было несколько) не отключаются, потому что они другого рода и характеризуются скорее как свойства.
Мне лично энтузиазм внушали сразу два пункта: я и оборотень, и на старой технике гонять натаскан. Авось, от ворот поворот не дадут.
— Так, и чего стоим? — спросил мелодичный голос.
Я аж вздрогнул. Из вербовочного кабинета выглядывала женщина (судя по белому халату — целительница). А остальные все уж оделись и ушли!
— Извините, зачитался. Мы ж на кордоне только по рацио общие сведения получили, хотелось подробности узнать.
— Ну, заходи, любознательный, — усмехнулась она, как-то разом переходя на более простую и в то же время более официальную форму обращения. Армейско-бытовую. Она, небось — капитан медслужбы, а я, по её понятию — рядовой. Да хоть бы и курсант был — недалеко ушёл. Какое уж тут выканье.
Кабинет внутри напомнил почему-то юнармейский летний лагерь. Наверное, потому что там тоже были весы и ростомер, и два максимально простых стола. И за первым тогда также сидел дядька-ветеран, директор лагеря, чем-то здорово похожий на этого вербовщика, а за другим, прямо как сейчас — докторша. Кстати, на спинке её стула висел китель с капитанскими погонами, угадал я.
— С Селезнёвки? — спросил вербовщик.
— С кордона он, — весело ответила докторша. — По рацио, говорит, сообщение приняли, он сразу лыжи и смазал. Надоело, видать, лосей гонять.
— Это с какого кордона? — нахмурился вербовщик.
— А с нового, — продолжал отчаянно сочинять я, — с дальнего Коршуновского. По осени поставили на север от восемнадцатого объекта.
Докторша непонимающе захлопала глазами, а вербовщик ощутимо напрягся:
— Про объект откуда знаешь?
— А чё такое? — закосил под дурака я, попутно переключаясь на речь сугубо простую; у меня благодаря обширной деревенской родне это запросто получается. — У нас в Железногорске все про ево знают. С тех пор как ледяные княгини с медведицами ихних беглых арестантов гоняли, так и всё. Батя рассказывал, что сам ихних вурдалаков в лёд замороженных видал.
Рот у докторицы совсем округлился, а вербовщик покачал головой:
— Ничё от вас не спрячешь… Общевойсковую подготовку имеешь? Сборы проходил?
— А как же ж! — взбодрился я. — Усиленную военную в Железногорске.
Вербовщик кивнул: знаю, мол, тамошние порядки, гоняют не для галочки, а как следует.
— А я после того, — продолжал заливать я, — ещё и от Иркутского паровозного депо по спецнабору курсы механиков закончил при Специальном военном училище. Брат меня заместо себя пристроил. Он у меня слесарем служит по ремонту паровозов. Старшим смены!
— И в старых шагоходах соображаешь? — цепко уточнил вербовщик.
— А то ж! Я и за водителя умею! Там у их правила такие, кто на отлично ремонт сдаёт, того ещё водить подучивают.
— Да ты прям самородок! — усмехнулся он. — Документы давай, оформлять тебя будем.
— А с документами беда, — расстроенно признался я и заново пересказал историю полыньи и затягивания под лёд ружья с вещмешком, напоследок разведя руками: — Всё там! И паспорт с отметками о магическом соответствии, и свидетельство об окончании курсов механиков! — как бы с досадой поморщился я. — Восстанавливать придётся, опять в Иркутск ехать, неделю угроблю. Да ещё и книжка оборотническая утопла!
— Ты ещё и оборотень? — удивилась докторша.
А вербовщик смотрел на меня со странной смесью чувств. Словно выловил пудового осетра, а отпустить должен.
— А ну, когти покажи, — попросила докторица. — Частичную трансформацию умеешь?
Я, ни слова не говоря, выпустил когти на правой руке. Магии от волнения добавил, получились с синей подсветкой.
— Ещё и высший! — она уставилась на вербовщика. — По моим инструкциям — полный приоритет!
Тот обхватил рукой подбородок:
— Что делать? Запрос на подтверждение личности отправлю, что ли, в Железногорск?
— Дело! — обрадовалась докторша.
— А парня-то куда? Ждать до следующего набора?