Его кровь — лидокаин

Парень замер и впервые посмотрел ей прямо в глаза. От этого взгляда в груди будто налился холод. Он ничего не ответил, но у него был такой печальный вид, что Стелле вдруг отчаянно захотелось коснуться его. Просто на секунду. Почувствовать, что он рядом, что всё это не сон, что он жив.

Или обнять, как тогда возле склада. А лучше поцеловать, как тогда в лицее на подоконнике технического этажа. Вспомнив тот поцелуй, она невольно улыбнулась. Тогда она бы точно больше не ощущала эту боль в плече. После всех событий этой ночи теперь всё казалось каким-то другим. Она посмотрела на его руку, лежащую на краю кровати.

Какое-то время Стелла колебалась.

Потом всё-таки осторожно положила свою ладонь на его руку.

Артур не двинулся, а только быстро взглянул на неё. В его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он медленно взял её ладонь и осторожно убрал со своей руки. Но отпустил не сразу. Всего мгновение его горячие пальцы удерживали её — так быстро, что это можно было принять за случайность.

Стелла замерла. Может, она сама придумала это прикосновение, потому что слишком сильно хотела, чтобы оно что-то значило.

— Стелла… — тихо начал он.

Но по этому тону Стелла уже всё поняла и сильно пожалела о своём импульсивном решении. Не нужно продолжать и делать больнее. Она вдруг вспомнила всё, что знала об Артуре ещё до истории с Громовым. Всё, что рассказывала ей Кристина.

«Если ты покажешь ему свои чувства — считай, что ты проиграла. Теперь ты в его личном чёрном списке.»

Но он продолжил.

— Я не хочу, чтобы ты… неправильно поняла всё это.

Он говорил спокойно, но всё время смотрел куда-то в сторону — на окно, на монитор, на край одеяла.

— Вся эта ситуация с Громовым... ничего не меняет между нами.

Воздух стал таким густым, что перестал доходить до лёгких. Острая боль в плече больше не имела значения, сейчас куда сильнее болело совсем другое...

— Ты...

Он на секунду запнулся, будто слово застряло.

— Ты для меня просто одноклассница.

Последнее слово он произнёс чуть тише и сразу осёкся, будто сам почувствовал, как это звучит.

Вот и всё. Всего одна фраза, после которой внутри стало пусто и так тихо, что она услышала собственное дыхание. Предательски учащённое.

Стелла вытянула губы в тонкую линию и смотрела на ту самую чёрную трещину на потолке. Теперь ей казалось, что она стала чуть длиннее.

Она боялась сказать хоть слово. Казалось, что стоит ей открыть рот и она точно расплачется, а плакать перед парнем, который вот так просто ставит между вами точку и для которого ты ничего не значишь, было унизительно.

Поэтому Стелла просто кивнула, как будто ей всё равно. Как будто он не так её понял. Как будто это совсем не больно.

Артур наконец посмотрел на неё.

— Со мной лучше не сближаться.

Парень коротко усмехнулся, без тени веселья.

— Поверь.

Потом он приоткрыл рот, словно хотел что-то добавить... но передумал.

Стелла закрыла глаза и потёрла их, давая себе тем самым время собраться. Как он может говорить это после всего, что произошло? После того, как он надевал на неё свои перчатки. После того, как они стояли обнявшись и казалось, что только вместе они смогут преодолеть все трудности.

— Тогда почему ты здесь? — слова вылетели сами.

Артур молчал несколько секунд. После чего резко отодвинул стул и поднялся.

— Потому что это должна была быть моя пуля. И я должен был убедиться, что ты справилась.

Он сделал шаг к двери, накидывая куртку.

— Выздоравливай, Стелла.

Артур вышел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Его удаляющиеся шаги послышались не сразу.

Стелла не плакала. Она продолжала лежать и смотреть на белый потолок и чёрную вену, которая пульсировала, как живой организм. Не в силах сделать глоток воздуха из-за боли в плече... и не только.

Отныне в чёрном списке Левандовского плюс одно имя. И это имя — её.