Его кровь — лидокаин

Глава № 19 Без обезболивания

Воздух был густым и тяжёлым, будто наполненным пылью. Каждое движение тянулось неестественно медленно.

Это повторялось снова и снова.

Громов стоял в нескольких метрах от неё. Длинный чёрный плащ едва заметно колыхался от сквозняка. Капюшон скрывал лицо, и из-под него виднелась только тёмная тень.

Двое мужчин держали Артура с двух сторон. Его руки были заломлены, плечи напряжены. Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться, и на секунду ему даже удалось освободить одну руку. Но сразу же последовал удар. Потом второй.

Глухой звук кулака о кость эхом прокатился под высоким потолком склада.

Кровь брызнула на бетонный пол, расплываясь тёмным пятном. Стелла рванулась вперёд.

Её тело будто двигалось само. Она со всей силы пнула одного из бандитов между ног. Тот согнулся, резко выдохнув. Но в следующий момент её грубо схватили сзади. Чьи-то пальцы впились в плечи.

Стелла брыкалась, кусалась, кричала. Она точно знала, что кричит, но странно — собственного крика девушка не слышала. Мир вокруг был немым, как будто кто-то выключил звук.

Артур снова поднялся. Его губа была разбита, по подбородку стекала алая струя. Он сплюнул кровь и резко шагнул вперёд, со всей силы ударив второго в челюсть. Раздался сухой хруст.

Но в этот момент Громов медленно поднял руку. Из-под плаща показался пистолет. Стелла заметила, как под капюшоном его губы едва заметно дрогнули. Эта улыбка показалась пугающе знакомой.

Нет! В этот раз всё должно быть иначе.

— Артур! — изо всех сил закричала Стелла.

Но звук так и не вылетел из её рта. Губы двигались, горло сжималось, воздух рвался наружу и всё равно стояла глухая тишина. Она услышала отчётливый металлический щелчок. Громов снял пистолет с предохранителя.

Артур сорвался с места и бросился к ней, пытаясь закрыть собой.

— Не вздумай! — его крик оборвал всё.

Следом раздался оглушающий выстрел. Звук будто взорвался прямо у неё в голове. Стелла резко схватилась за уши и присела, зажмурившись. Сердце отдавалось в висках. Через мгновение она медленно открыла глаза.

Артур стоял перед ней в нескольких шагах. На груди расползалось тёмное кровавое пятно в области сердца. Он приоткрыл рот, словно пытаясь что-то сказать, и рухнул на бетонный пол. Его глаза были открыты и неподвижно смотрели в потолок. Мир вдруг резко наполнился звуками.

Стелла закричала чужим, сорванным голосом. Она начала вырываться, бить кулаками по рукам, вцепившихся в неё. Освободившись, она бросилась к Артуру и упала рядом. Дрожащими руками она аккуратно приподняла его голову и положила себе на колени.

Снова! Он снова умер! Я опять не смогла...

Может быть, дело не в том, что она не успевает…

А в том, что она делает не то.

Склад вдруг стал казаться бесконечно тихим. Сквозь слёзы Стелла смотрела на Громова, который медленно шёл в её сторону. Шаги эхом отдавались под потолком. Остановившись в метре от неё, он поднял пистолет. Холодное дуло смотрело прямо в лицо.

— Это твоя вина.

Голос Громова прозвучал странно. Нереально. Словно сразу из нескольких сторон. Он медленно поднял руку и снял капюшон.

Девушка застыла. На неё смотрело её же лицо. Та же линия губ. Те же глаза. Только взгляд был чужим.

Выстрел.

Если это повторится ещё раз — я не выдержу.

Стелла открыла глаза.

Свет резанул так, будто её выдернули из темноты — она зажмурилась и судорожно вдохнула. На секунду показалось, что сейчас снова раздастся выстрел.

Сердце всё ещё стучало в горле, не давая вздохнуть. Губы помнили последнее слово, которое она только что кричала сорванным голосом.

Артур.

Ей захотелось произнести это имя вслух. Стелла попыталась поднять руку и протереть глаза, но в ту же секунду дикая боль пронзила правую сторону тела. Она резко вдохнула и невольно простонала, чувствуя, как боль расходится по плечу горячей волной. Правая рука лежала тяжёлой и почти неподвижной, перебинтованная до локтя.

В воздухе висел знакомый больничный запах — смесь лекарств, антисептика и хлорки.

— Ты очнулась.

Тихий знакомый голос прозвучал совсем рядом.

Стелла осторожно приоткрыла глаза. Свет всё ещё был ярким, но уже не причинял той резкой боли.

Первое, что она увидела, — белый потолок, на котором темнела трещина в углу, похожая на тонкую чёрную вену. Стелла уставилась на неё и вдруг решила, что если моргнёт, трещина поползёт дальше. Прямо к ней.

Рядом с её кроватью сидел Артур, расставив ноги и уперевшись локтями в колени. Руки были сцеплены в замок. Большие пальцы нервно тёрлись друг о друга.

— Привет… — едва слышно прошептала Стелла.

Она попыталась улыбнуться и тут же поморщилась — движение отдало резкой болью в плече. Горло саднило, слова царапали изнутри, язык прилип к нёбу. Во рту был горький привкус лекарств.

Артур поднял голову, но не улыбнулся в ответ. Он выглядел так, будто не спал несколько дней — кожа бледная, под глазами тени, губы сжаты.

— Как ты? — голос был ровным.

Стелла медленно оглядела палату и облизнула сухие губы. Снег за окном валил так густо, что улицу почти невозможно было разглядеть.

— Очень болит… — она с трудом кивнула на правое плечо.

Артур откинулся на спинку стула, провёл ладонями по лицу и на секунду замер, сжимая затылок.

— Что с Громовым?

— Его задержали.

Стелла застыла и молча смотрела на парня, словно не сразу понимая смысл слов.

— Громова… поймали?

Артур коротко кивнул.

Горячая слеза без разрешения скатилась по её щеке. Плечи едва заметно дрогнули. Она прикрыла лицо ладонью.

Тишину палаты нарушало только пиканье аппарата и ветер за окном. Стелле казалось, что это всё продолжение сна, только слишком хорошего и даже нереального. Громов пойман, и теперь не надо бояться, не надо больше убегать, не надо переживать за тех, кто тебе дорог. Теперь можно спокойно жить, учиться, дружить и любить...

— Мама и папа знают? — наконец спросила она.

— Да.

Он смотрел не на неё, а куда-то в сторону, как будто в комнате был кто-то ещё, кроме них.

— Они здесь. Только что спустились в столовую. Всю ночь просидели рядом с тобой.

Стелла не отводила глаз от Артура, пытаясь сохранить каждый его жест, взгляд, взмах ресниц. Это было похоже на голод. И сейчас она хотела насытиться, как бездомный, случайно попавший на пир.

— И ты?