Его кровь — лидокаин

Глава № 67 Всё встало на свои места

— Почему Левандовский?.. — прошептала Стелла маме. — Разве он не Измайлов?

Мама лишь неопределённо пожала плечами, не отрывая взгляда от зала.

Стелла не услышала ни одного предложения из речи следователя. Она то и дело ёрзала на стуле, смотрела то на часы, то на трибуну в ожидании перерыва.

Как только его объявили, она почти машинально достала телефон.

Пальцы предательски дрожали над голубым экраном.

Левандовский - Измайлов Кирилл Юрьевич. Следователь.

И ниже — сухие строки: родственные связи, должности, структура.

Сводный брат начальника районного отделения ФСБ Максима Юрьевича Левандовского.

Руки стали ледяными.

— То есть… он дядя Артура?

Эти слова прозвучали тише, чем дыхание вокруг.

Слишком многое вдруг сложилось в одно целое — взгляды, недосказанности, случайные появления, слишком точные совпадения.

— Стелла, — мама коснулась её руки. — Перерыв закончился.

После перерыва её вызвали в качестве свидетеля.

Девушка резко поднялась. Ноги были чужими, как будто принадлежали не ей. На секунду ей показалось, что она сейчас упадёт. Она встретилась глазами со следователем. Тот едва заметно кивнул.

Стелла пошла к трибуне, стараясь не смотреть на Громова, но чувствуя его взгляд кожей, как что-то липкое и тяжёлое.

Сначала голос дрогнул.

Она сама это услышала. Но уже через несколько фраз он выровнялся. Слова пошли ровнее, чем она ожидала от себя. Как будто внутри включился другой режим. Никаких эмоций, только факты.

И всё же, когда она закончила, тишина показалась слишком долгой.

Стелла подняла глаза и впервые не отвела взгляд.

Громов смотрел прямо на неё. Без улыбки.

Но этот взгляд уже не пугал её.

Заседание длилось несколько часов. Спина начала болеть, потом боль стала фоном, который просто перестаёшь замечать. Стелла всё чаще ловила себя на том, что смотрит не на судью, а на следователя. Сейчас она окончательно поняла, почему его тёмные глаза казались такими знакомыми.

Когда заседание подошло к концу, в зале снова стало тихо.

Судья ещё несколько минут зачитывал материалы дела ровным, почти безэмоциональным голосом. От сухих юридических формулировок начинало звенеть в голове.

Стелла уже перестала различать отдельные фразы — слышала только обрывки:

«…признать виновным…»

«…по совокупности преступлений…»

«…назначить наказание в виде лишения свободы…»

Пальцы медленно сжались на краю скамьи.

Громов сидел неподвижно.

Только скулы на его лице едва заметно сжались, когда прозвучал срок.

Судья дочитал последние строки и спокойно произнёс:

— Приговор может быть обжалован в установленном законом порядке. Заседание объявляется закрытым.

По залу сразу прокатился шум — задвигались стулья, кто-то начал переговариваться, журналисты потянулись к выходу.

А Стелла ещё несколько секунд продолжала сидеть неподвижно, будто её тело не успело понять, что всё наконец закончилось.

В коридоре суда пахло пылью, бумагой и слишком крепким кофе из автомата у лестницы. Люди медленно расходились, негромко переговариваясь между собой.

Стелла почти не слышала этого шума.

После нескольких часов в зале всё внутри будто онемело.

— Спасибо вам ещё раз.

Папа крепко пожал руку Кириллу Юрьевичу.

Следователь коротко кивнул.

— Пока не за что. Это только первый этап.

Голос у него был ровный, но выглядел он уставшим сильнее, чем в начале заседания. Галстук был слегка ослаблен, рукава рубашки закатаны до локтей.

Пауза затянулась.

Кирилл Юрьевич перевёл взгляд на Стеллу.

— Я могу с тобой поговорить... наедине?

Стелла почувствовала, как внутри снова появляется знакомое напряжение, но всё же кивнула.

Они молча вышли из здания суда и дошли до небольшого кафе через дорогу. Внутри было почти пусто. Только тихо гудел холодильник с напитками и негромко шумела кофемашина.

Кирилл Юрьевич купил два кофе.

Стелла заметила, что он даже не спросил, будет ли она что-то брать. Будто просто оттягивал время.

Они сели за маленький столик у окна. Несколько секунд оба молчали.

Следователь медленно снял крышку со стаканчика и бросил внутрь сразу несколько кусочков сахара. Один. Второй. Третий. Четвёртый.

Потом начал размешивать кофе короткими резкими движениями, не поднимая глаз.

И только тогда Стелла наконец спросила:

— Вы… дядя Артура?

Ложечка тихо стукнулась о стенку стакана. Он чуть помедлил, потом кивнул.

— Да.

Почему-то именно это простое спокойное «да» ударило сильнее всего. Не потому что стало неожиданностью, а потому что теперь слишком многое встало на свои места.

— Он просил не говорить, — добавил Кирилл Юрьевич.

Стелла опустила взгляд на свой кофе.

Тонкая плёнка на поверхности дрожала от едва заметной вибрации её пальцев.

— Почему его сегодня не было?

Она хотела спросить спокойно, но в голосе всё равно прозвучала обида. Следователь это заметил.

Конечно заметил.

— Потому что я не включил его в дело.

— Почему?

На этот раз он ответил не сразу. Несколько секунд просто смотрел в окно, будто подбирал формулировку, которая прозвучит не слишком жёстко.

— Потому что он мой племянник. А в деле и так слишком много Левандовских.

Стелла медленно сжала стаканчик пальцами. Горячий картон почти обжигал кожу.

— Вообще-то я не должен был этим заниматься, — добавил он тише. — Это дело не моего уровня.

Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.

— Но Артур попросил меня... я так полагаю, из-за тебя.

Слова прозвучали спокойно, но внутри у Стеллы будто что-то резко оборвалось.

В памяти вспыхнули десятки мелких деталей. Всё, что она раньше считала случайностями, вдруг выстроилось в последовательность.

Как Артур всегда появлялся вовремя.

Как слишком много знал.

Как смотрел на неё тяжёлым взглядом, будто постоянно ждал удара, который должен принять вместо неё.

Всё это время... почти с самого начала он не боролся со мной.

Он боролся за меня.

Стелла медленно отвела взгляд. В груди стало тесно.

— И я сделал всё возможное, чтобы помочь вашей семье, — тихо сказал Кирилл Юрьевич.

Теперь в его голосе впервые появилась усталость. Он провёл рукой по лицу и усмехнулся краем губ:

— Честно говоря, я уже начинаю жалеть, что согласился.