Его кровь — лидокаин

Глава № 66 Левандовский

Лето всегда пролетает незаметно.

Когда Стелла была ещё маленькой Златой, оно казалось ей целой эпохой — почти бесконечной, наполненной запахом травы, горячим асфальтом и ленивыми вечерами, где время будто застревало в воздухе. Теперь же три месяца пролетели почти мгновенно, будто кто-то перевернул несколько страниц её жизни.

Большую часть времени она провела за учебниками. Сначала — из упрямства, чтобы доказать себе, что сможет. Потом — из странного, почти болезненного интереса. Математика и физика оказались честнее людей. В них всё сходилось, и не было недосказанности.

Иногда она встречалась с Кристиной и Сашей. Они ездили на речку, лежали на тёплом деревянном пирсе, болтая ногами над водой, ели мороженое и смеялись над какими-то глупостями.

Но всё равно Кристина всё чаще оставалась с Сашей наедине. И странно — Стеллу это больше не резало.

Она снова начала заниматься фигурным катанием. Несколько раз в неделю ездила в ледовый дворец. Лёд под коньками тихо шуршал, холодный воздух обжигал лёгкие, а тело вспоминало движения быстрее, чем она ожидала.

Иногда, делая очередной поворот, она вдруг ловила себя на том, что наконец дышит свободнее. С каждым днём становилось легче.

Ей больше никто не звонил. Никто не требовал решений. Никто не тянул её в разные стороны.

Но где-то глубоко внутри она всё равно чувствовала, что история ещё не закончилась. И только от неё зависит исход.

Ян больше не напоминал о себе. А Артура она не видела с последнего экзамена ещё в начале июня.

С каждым днём мысль становилась всё очевиднее: оба парня отпустили её.

Если с Яном всё было понятно, то мысли об Артуре каждый раз отзывались тупой болью где-то под рёбрами.

Иногда ночью она открывала его страницу в социальных сетях.

Он никогда не был онлайн. Последний визит — семнадцатое июня. И это почему-то начинало пугать сильнее, чем она готова была себе признать.

Несколько раз она набирала сообщение, но каждый раз стирала его, не отправляя.

После того дня под дождём ей казалось, что она больше не имеет права напоминать ему о себе.

Он не писал. Не звонил. Не появлялся. Хотя они жили совсем рядом. И постепенно Стелла убедила себя в единственном объяснении: он пытается её забыть.

В последние дни августа Стелла пришла в свой университет.

Возле кабинета деканата висел большой информационный стенд: списки поступивших, расписание на новый учебный год, новые группы. Перед ним уже толпились студенты. Кто-то пальцем водил по спискам в поисках своей фамилии, кто-то фотографировал расписание на новый учебный год.

Стелла медленно скользила глазами по фамилиям, пытаясь найти знакомые.

Вот группа Кристины. Вот Саши. Ещё несколько знакомых фамилий из лицея. Все они оказались в разных группах и на разных факультетах. Стелла тихо вздохнула.

Фамилии, которую она искала больше всего, нигде не было. Она просмотрела списки ещё раз. Сердце неприятно сжалось. В коридоре вдруг стало холодно.

Он всё-таки не поступил сюда? Из-за меня?

Эта мысль была слишком простой и слишком страшной одновременно.

Она уже потеряла счёт времени. Ноги начинали ныть от долгого стояния. Люди вокруг уже сменились по несколько раз.

И вдруг Стелла поняла: пока она искала его имя, она ни разу не проверила список своей группы.

— Так… — тихо выдохнула она, пытаясь успокоиться.

Медленно провела пальцем по строкам.

— Игнатьев… Кошкина... Крутов… Лаврентьева... Левандовский…

Несколько секунд она просто смотрела на фамилию, не позволяя себе вдохнуть до конца.

И только потом медленно закрыла глаза.

Утро двадцать шестого августа оказалось слишком тихим.

Город за стеклом машины двигался спокойно, почти безразлично: светофоры, прохожие, витрины, обычный день, который никак не соответствовал тому, что должно было произойти.

Стелла сидела у окна, сжимая край рукава.

Рядом мама держала сумку на коленях и иногда бросала на неё быстрые, осторожные взгляды.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала она.

Стелла кивнула, но внутри всё было натянуто до предела.

Папа остановил машину у серого здания суда. Высокие ступени, холодный камень, люди в строгой одежде у входа. Она вышла из машины и на секунду замерла.

— Пойдём, — мягко сказала мама.

Зал суда оказался неожиданно светлым. Большие окна пропускали холодный дневной свет, который ложился на деревянные скамьи и лица людей.

Стелла села между родителями и опустила взгляд, пока не услышала, как открылась дверь.

Его ввели в зал.

Громов выглядел почти так же, как в тот вечер, когда она видела его в последний раз. Только теперь на его руках были наручники. Плечо, которое уже давно зажило, неприятно дёрнулось.

Он шёл медленно, даже немного лениво, будто всё происходящее его совершенно не касалось.

Не смотри.

И всё же, когда он поднял глаза, он сразу нашёл её.

По спине Стеллы прошёл резкий холод, как от сквозняка.

Он узнал её. И едва заметно усмехнулся — так, будто это была их личная деталь, не предназначенная для этого зала.

Стелла резко отвела взгляд. Пальцы сжали край сиденья.

— Подсудимый, смотрите вперёд, — прозвучал ровный голос.

Прокурор начал задавать вопросы без эмоций, и каждый следующий снимал с Громова слой уверенности.

Сначала он отвечал спокойно. Потом раздражённо. Потом в его речи начали появляться слишком длинные паузы.

Время тянулось невыносимо медленно. Стелла то и дело смотрела на часы, следила за едва ползущими стрелками и пристукивала ногой.

Она несколько раз невольно оглядела зал, пытаясь найти Артура среди людей у стен и задних рядов. Но его нигде не было. От этого осознания в груди стало странно пусто.

— Суд переходит к допросу свидетелей, — объявил судья. — Пригласите в зал следователя, ведущего расследование. Левандовского Кирилла Юрьевича.

Стелла не сразу поняла, что именно услышала.

Кирилл Юрьевич шёл к трибуне уверенно, почти буднично, как человек, который слишком часто проходит этот путь, чтобы замечать его значимость.

Левандовский?