Страница 9 из 68
Она не выходила из столовой до самого приезда констеблей. Сидела на втором диване с резной спинкой, вытянувшись, словно струна, и никого не подпускала к столу. Но ей самой пришлось встречать представителей правопорядка. Чертов этикет!
Когда она в сопровождении констеблей вернулась в столовую, части посуды на столе уже не было. Проворная служанка унесла ее на кухню.
Софи еще никогда не бегала так быстро. Она ворвалась на кухню с криком: «Не сметь», но было поздно. Служанка обронила поднос с посудой на пол, и чашки, чайник, несколько тарелок – все разбилось. Содержимое чашек перемешалось с содержимым чайника.
– Вы же приказали все убрать, моя леди, – горько заплакала служанка, опускаясь на колени перед осколками.
– Я не говорила, – обреченно произнесла Софи.
Остатки чая были непригодны к экспертизе. Нет, ее, конечно, сделали, собрав с деревянных половиц все, что удалось. Но в итоге чего только не нашли, включая крысиную отраву, которой время от времени обрабатывали углы кухни.
Саму Софи допросили. Она рассказывала все как есть. Но доказательств ее словам не нашлось. Потому что при вскрытии следы яда не были обнаружены. Экспертам вообще ничего не удалось найти, будто сердца ее родителей просто остановились.
Софи выгнала служанку из дома в тот же день, и та не выглядела огорченной несмотря на то, что ей не дали ни рекомендаций, ни выходного жалования. Ее звали мисс Амелия Ролл. Молодая девчонка с большими зелеными глазами, что казались такими на фоне худосочного тела.
Обнаружение неизвестного вещества, как и приказ все убрать, который Софи не отдавала, в итоге приписали стрессу. Мол, девушка выдавала желаемое за действительное. Рабочей же стала версия смертельного заклинания отсроченного действия, но предмет, на который оно было наложено, тоже не нашли, полагая, что убийца или вынес его из особняка, или и вовсе не приносил, а стоял снаружи на расстоянии, достаточном для воздействия.
Констебли вытоптали сад подчистую, но следов мага не нашли.
Череда ужасающих видений закончилась. В темноте сомкнутых век я переводила дыхание. Это оказалось тяжело, действительно наказание. Я не смотрела – я проживала все воспоминания Софи, чувствуя ее эмоции, ее опустошающее бессилие, ее отчаяние, ненависть, страхи, гнев и желание докопаться до правды.
Мне предстояло прожить еще так много – испытать ее боль, ее разочарование. Я не хотела, не желала этого, малодушно опасаясь увидеть последние дни той, кто оказалась моей родной сестрой.
И все же, едва шевеля потрескавшимися губами, я прошептала:
– Монастырь.
На меня обрушилась чудовищная несправедливость. Я чувствовала все – как день за днем Софи пытались сломать, истязая на протяжении двух бесконечно долгих лет. Ее ставили коленями на мелкие камни. Она не чувствовала тела из-за ледяной воды, которой ее обливали. Неделями сидела в темноте и тишине, запертая в тюремной камере под храмом.
Но было и то, что удивило. Ей преподавали этикет, как мне когда-то. Давали знания о ядах, заставляли пить эти самые яды по капле, чтобы выработать устойчивый иммунитет. Фехтование, кинжалы, мечи. Впервые получив в руки стилет, Софи упала в обморок и едва сама себя не заколола. Она не умела, не могла, была не способна, но ее заставляли, как и прочих, а если не получалось, жестоко наказывали.
Зелья, заклинания, шифры. Сколько же много таили в себе стены монастыря Девы Лиории. Те, кто выходил отсюда, кто уезжал в новую жизнь вместе с мужьями...
Они ненавидели мужей до крика, но не боялись, потому что видели чудовищ куда страшнее. И при этом эти девочки были способны убить своих супругов, используя только вилку.
Но Софи такой не была. Она просто не поддавалась их обучению. Нежная девочка с силой духа, какой можно было только восхищаться. Ее шаг в пустоту с башни монастыря, ее тихую смерть и искреннюю радость от нашей встречи я ощутила каждой клеточкой своего тела.
Распахнув веки, я кое-как встала на колени и с болью вновь взглянула на сестру. Это было выше моих сил, но я сама закрыла ее остекленевшие глаза и улыбнулась в ответ на искреннюю счастливую улыбку. В своей смерти она нашла освобождение от плена, и я почти ненавидела ее в этот момент. Потому что она могла бы, мы вместе могли бы дать отпор и монастырю, и ее мужу, и всем тем, кто был виновен в смерти наших родителей.
Но она сделала свой выбор, и я не могла, не посмела бы ее упрекнуть. Потому что она не видела того, что видела я. Для нее, как для слабого мага, линия кровного зова погасла еще полтора дня назад.
Я держала ее ледяную руку и стирала с лица жгучие слезы. Она думала, что я не приду.
– Я отомщу, клянусь. Я отомщу, чего бы мне это ни стоило, – пообещала я, сжимая ее пальцы. – Они все заплатят за то, что сделали с тобой.
***
– Леди Роерти, вы что-то сказали?
Я сжала зубы с такой силой, что почти расслышала их скрип. Все уже произошло, все уже было. Сердце замедлило свой темп, а я медленно открыла глаза и взглянула на детектива-инспектора сонно-недоуменно.
– Что? – сорвалось с моих губ.
Пыталась проморгаться и согнать сонливость, но получалось с трудом. Сказывалась выматывающая усталость последних трех дней.
– Вы что-то сказали, – мягко повторил он.
– Вероятно, мне что-то приснилось. – Я натужно улыбнулась, а сидящая рядом компаньонка громко всхрапнула.
Мы одновременно взглянули на эту милейшую женщину. Храп повторился.
– Надеюсь, я не мешала вам отдыхать, – произнесла я, не зная, что еще сказать, потому что молчать после начала беседы было верхом невоспитанности.
– Если вы хотите спросить, не мешал ли мне ваш храп, то нет, – сдержанно ответил лорд Карилл.
Но уголки его губ дрогнули.
– Я никогда не храплю! – возмутилась я на недостойное для девушки обвинение.
– Конечно-конечно, – согласился детектив-инспектор.
Но с таким видом, что мы оба поняли: кто-то из нас сильно лжет и еще сильнее издевается.
– Кто-то храпел? – всполошилась компаньонка, разбуженная моим возмущением.
– Никто не храпел, миссис Претти, спите, – мягко ответил ей лорд и посмотрел на меня.
Насмешливо посмотрел.
Во мне закипало негодование. Пришлось приложить все усилия, чтобы проигнорировать провокацию детектива-инспектора. Я даже к окну демонстративно отвернулась. Но, заметив оживленную улицу города, а не дорогу в серых столбиках деревьев, покрытую по сторонам снегом, все же была вынуждена спросить:
– Долго нам еще?