Страница 60 из 68
– Глупость победила здравомыслие. Пять кружек портера, – ответила я и снова откусила от бутерброда. – Ну, так как? Кота арестовывать будем?
Лорд Карилл ничего не ответил. Но уголки его губ все же приподнялись.
Покончив с обедом, на новый круг мы на этот раз отправились втроем. Детектив-инспектор попутно показывал нам самые сильные точки притяжения неприятностей на нашем маршруте. В основном это были подвалы, узкие подворотни и задние дворы домов, которые на первый взгляд казались тихими.
Окончательно расслабившись, я уже ничего не ждала от этого дня – ничего интересного, как вдруг на третьем круге мы снова увидели толпу у аптекарской лавки. Только на этот раз люди не стояли в очереди. Они пытались протолкнуться внутрь, громко кричали и ругались.
– Что происходит? – требовательно спросил лорд Карилл, и, как ни странно, его услышали с первого раза.
Замолчав всего на мгновение, горожане кинулись к нам. И какие это были горожане! Не сговариваясь, все мы втроем сделали два шага назад. Лица женщин и мужчин всех возрастов были усыпаны красными волдырями.
– Подделка! Хотел нажиться! Кто оплатит лечение? – кричали они наперебой.
– А ну, тихо, – приказал Прайнер, и все разом замолчали. – Четко и по делу. Роерти, Хуш, доставайте листы опроса.
Вытащив бланки из внутреннего кармана плаща, мы вооружились писчими палочками. Теперь у аптеки стояло две очереди. Пока куратор допрашивал аптекаря как подозреваемого, мы составляли заявления от пострадавших.
– О результатах расследования вы сможете узнать в Департаменте общественных расследований. За помощью обратитесь к целителю, – в который раз повторила я.
Я исписала семнадцать бланков, в то время как Савен заполнил всего двенадцать. Когда мы прощались с последними пострадавшими, из аптеки вышел куратор.
– Итак, что мы имеем, – произнес он, оглядывая нас.
– Двадцать девять пострадавших, – отрапортовала я.
– Тридцать один, – исправил меня детектив-инспектор и протянул еще два бланка. – Жена и теща аптекаря также пострадали. Сам аптекарь к мазям никакого отношения не имел. Он всегда заказывает их у одного и того же поставщика – лесной ведьмы, которая живет на восточной окраине столицы. Коробки доставляют извозчики, редко одни и те же.
– А что у нас с недоброжелателями? – уточнила я.
– А это уже работа инспектора, отвечающего за этот участок, – улыбнулся Прайнер. – Ваша задача как патрульного – сделать первичный осмотр, убедиться в собственной безопасности и безопасности горожан и вызвать инспектора. Мистер Хуш, что нужно сделать, пока он едет?
– Взять подозреваемого под стражу, опечатать место преступления и приступить к поиску улик или опросу пострадавших, – отозвался Савен и уверенно направился в аптеку.
– Дальше расскажете? – обратился куратор ко мне.
– Вызвать экипаж. Вместе с инспектором сопроводить подозреваемого в отдел, составить отчет, передать инспектору и вернуться на дежурство, – монотонно перечислила я. – При этом, покидая маршрут и возвращаясь на него, я должна отметиться у дежурного на полицейском посту.
– Совершенно верно, – согласился лорд Карилл. – Так кто-нибудь из вас вызвал инспектора?
Я в недоумении взглянула на него. С нами на дежурстве уже был инспектор, пусть и детектив, и он явно уже опросил подозреваемого.
Я смотрела на него, он – на меня.
– Хотя бы экипаж вызовите, – смилостивился он.
Вот это я сделала с превеликим удовольствием.
Когда карета с констеблями подъехала к аптекарской лавке, мы передали им подозреваемого, а сами сели в карету инспектора. Проставив отметки на полицейском посту, поехали в департамент и сдали отчеты. Свой отчет Прайнер передал инспектору участка.
Тот встретил его со словами: «Черт, лорд Карилл, да вы шутите! Мое дежурство почти закончилось!»
Время нашего дежурства, к слову, тоже уже вышло, а потому мы остались в департаменте. Учитывая особенность произошедшего, а именно высыпания на коже у пострадавших, по протоколу нам следовало принять душ и переодеться в чистую форму. Наши комплекты, как и пустые бланки отправлялись в печь, а артефакты должны были подвергнуться очистке первородным пламенем.
Забрав у регистратора новый комплект, я открыла свой шкафчик, но там и остановилась. У соседнего шкафчика раздевался Савен, а куратор продолжал стоять рядом с нами. Здесь раздевалки не делились на мужские и женские. Облик констебля всегда был обезличен, независимо от статуса.
Чтобы скрыть заминку, заметив прорехи в рубашке Савена, я тихо спросила:
– Нам так мало платят? Что с твоей рубашкой?
Бросив на детектива-инспектора испуганный взгляд, одногруппник покраснел и замялся.
– Насколько мне известно, часть своих рубашек вместе со стипендией мистер Хуш высылает домой, – ответил вместо него лорд Карилл. – У Савена дома три сестры и два брата, все младшие.
Осмыслив услышанное, я на мгновение потеряла дар речи. Почувствовала себя редкой дрянью несмотря на то, что ничего плохого сказать не хотела. Я не желала задеть его своим высказыванием или обнажить его тайну, которая тайной для куратора не являлась. Просто спросила, увидев странность, собираясь тем самым потянуть время.
Савен покраснел еще больше, но глаз не поднимал. Его лицо по цвету теперь могло посоперничать с помидором.
Перестав давить на нас одним своим присутствием, Прайнер все-таки ушел. Где-то за стеной из шкафов послышался щелчок магического замка. Именно такие защищали личные шкафчики.
– Извини, я не хотела тебя задеть или унизить, – произнесла я, обращаясь к напарнику.
– Ничего, – отмахнулся он и первым скрылся за дверью, которая вела в душевые.
Еще несколько секунд я так и стояла, терзаемая собственной совестью, но, опомнившись, быстро разделась, обмоталась полотенцем и юркнула следом.
В душевой стоял пар, сквозь который едва ли просматривались человеческие силуэты. Отыскав свободную кабинку, я быстро обмылась, выжала волосы и снова обмоталась полотенцем. Но когда шла обратно, на мгновение остановилась.
Помимо меня в душевых были лишь двое. И если Савен просто стоял под горячими струями, не двигаясь, низко опустив голову, то Прайнер мылся. Но пена была не способна скрыть его тело. Лорд Карилл оказался чертовски хорош. Без одежды ему определенно было лучше.
Вспомнив о том, где нахожусь, я стрелой вылетела из душевых. Попасться на подглядывании мне не хотелось.
Мое сердце стучало у самого горла.