Страница 98 из 117
Составляя совместные письма в районную администрацию, Алия с Анваром добились обустройства сельского клуба. Отучившийся на специальных курсах в районе Нур теперь работал киномехаником, а на должность учетчика нашли другого человека.
В пришкольной библиотеке, к большому удовольствию тети Флюры, появились новые книги. У конторы были разбиты большие аккуратные клумбы с цветами.
А помолодевшая на глазах Эльза как-то призналась Алие, что хотела бы родить ребеночка. Но боится, что люди осудят и не поймут.
– Все-таки в возрасте мы уже оба, – пряча глаза, тихо говорила она. – Да и Нур – не самый здоровый в мире человек. Что люди скажут?
– Люди в любом случае что-то скажут, – мягко ответила Алия. – Не стоит пытаться всем угодить – так можно и жизнь прожить с оглядкой на других. Ты абсолютно здорова…
Не всем в деревне было по душе появление Алии, далеко не всем. Мать Фарита, Зульфия, проклинала ее за то, что та сбила с толку ее благочестивую невестку и лишила детей родного отца. Фарит поджидал удобного момента, чтобы проучить «эту негодницу». Но дальше проклятий и громких слов у этих двоих дело не продвигалось. В отличие от Танзили…
– Эй, Раиля, нет писем для меня? – окликнула она почтальона, появляясь на почте в тот момент, когда Раиля получала газеты и письма с открытками.
– Да нет вроде, еще не смотрела, – отозвалась та, перебирая бумаги у окошка.
– Я посмотрю сама. Письмо жду из города, – и с этими словами Танзиля принялась перебирать беленькие конверты. Спустя пару минут она со вздохом вернула стопку писем Раиле: – Нет, для меня ничего.
– Ну ладно, еще придет, не дошло, значит! – утешила ее Раиля, перехватывая на ходу сумку и укладывая в нее письма и газеты. – Пойду я, работы много сегодня.
– Ступай, – вымолвила Танзиля, пряча ладонь в кулак и боясь только одного – как бы не стерлись буквы, написанные на ладони синей шариковой ручкой. Путь ее теперь лежал в библиотеку…
Колхозное собрание было в самом разгаре. Сенокос в этом году был успешным, и работники с удовольствием отчитывались о результатах. После речи председателя говорил механизатор – техника нуждалась в ремонте.
– Товарищи, на повестке дня есть еще один вопрос, – в тот момент, когда прозвучали эти слова, дверь в контору отворилась и в комнату поспешно вошла запыхавшаяся Танзиля. Вид у нее был торжествующим.
Она уверенно прошла к сцене и остановилась перед председателем.
– Садись, садись, Танзиля! – послышался со всех сторон шепот, но Танзиля жестом приказала всем молчать. Она прокашлялась и вытащила из кармана листок.
– Товарищи, – начала она срывающимся голосом, – на севере нашей необъятной Родины находится глухой таежный лес. Рядом с ним тянется железнодорожный тупик. До ближайшего города отсюда – километров тридцать. Здесь живут осужденные.
Присутствующие смотрели на Танзилю – кто удивленно, кто с интересом.
– Зачем ты нам это рассказываешь? – не выдержал председатель. – Танзиля, иди домой, не позорь меня!
– Я, уважаемый Анвар Нуриевич, своим поведением и своей прошлой жизнью никогда вас не позорила! – твердо сказала Танзиля, отыскивая глазами в зале Алию. – Я та, кем представляюсь: жена председателя, Юсупова Танзиля, библиотекарь в прошлом. Все вы меня хорошо знаете, знаете и моего мужа. У нас от вас секретов нет. Но в зале этом есть та, которая скрывает от всех свое прошлое. Свое постыдное прошлое она прячет потому, что боится. И правильно боится – нигде в мире не будут доверять врачу, муж которой – тяжкий преступник. Скажите, вы бы хотели, чтобы вас и ваших детей лечила жена уголовника?
– Что ты несешь, Танзиля? Прекрати немедленно!
– Нет, пусть говорит! – раздались два-три уверенных голоса. Множество удивленных взглядов обратилось в сторону Алии.
– Все мы с вами – честные люди! – продолжала Танзиля. Ее голос крепчал с каждым словом. – Доходов больших не имеем, а какие имеем – не скрываем от нашего государства. Роскоши и богатства не собираем – людям нашей веры такое ни к чему… Душа – вот и все, что есть у нас из нашего богатства!
– Говори яснее! – поторопили ее. Танзиля перевела дух и продолжала:
– Мы – честные люди. И хотим, чтобы среди нас все люди были теми, за кого себя выдают. Но мы слишком поторопились и назначили на ответственную должность человека, о прошлом которого не знаем ничего. Вот она! Это наш новый работник ФАПа! Покажись нам! Встань! – приказала она Алие. Та молча повиновалась.
– Она, – Танзиля ткнула в нее пальцем, – скрывает ото всех мужа-уголовника. Она уехала из города, чтобы укрыться здесь, чтобы скрыть здесь свой позор! Она – жена уголовника! Жена человека, занимавшегося махинациями и спекуляцией! Возможно, она и сама спекулянтка! Иначе зачем ей было бежать из города?! Вот кого ты пригрел у себя на груди! Жену уголовника! Детей уголовника! Спекулянтских выкормышей! Это позор! – торжествующе повернулась она к Анвару.
«Скрыть свой позор», «скрыть свой позор», – зазвенело в ушах у Алии. Она зажала уши руками и тяжело опустилась на стул, не в силах оправдываться и объяснять.
«Скрыть свой позор», «скрыть свой позор»… Где-то уже раньше Анвар слышал эти же самые слова. Он в ужасе уставился на жену – рот Танзили был перекошен от гнева, колкие глаза светились радостной злобой. «Мы должны скрыть этот позор, Анвар», «Это позор, позор…»
«С каких это пор дети стали позором?» – хотелось крикнуть Анвару.
Еще никогда он не был так близок к разгадке своей судьбоносной потери.