Страница 16 из 117
Глава 8
Котька с раздражением смотрел, как Клава укладывает в люльку мотоцикла чайный сервиз «Изабелла» – подарок для Юры и Алии. Вечером у соседей намечались посиделки, и Котька с женой, конечно, тоже были приглашены.
– Вот это подарок так подарок – не стыдно будет в глаза людям смотреть! – с гордостью сказала Клавка, усаживаясь поудобнее. – Поехали давай, я мамке обещала за час обернуться!
– Так и обернулись бы, если б ты в райцентре все лавки да магазины не обошла! – В Котьку словно вселился злой дух, он завел мотор с пол-оборота.
– Ой, замолкни уже! – прикрикнула на него Клавка, придерживая обеими руками норовящую улететь с головы летнюю панамку с целлулоидными вишнями на полях. Шляпка была праздничной, «на выход»: Клавка надевала ее, когда ездила в город или в райцентр за покупками. – Можно подумать, это мне надо было – в очередях толкаться да подарки для дружка твоего и чернявки этой выбирать!
Раздраженный донельзя Котька ничего не ответил – лишь посильнее надавил на педаль, да так, что красный мотоцикл «Иж-Юпитер» под ним громко затарахтел, заглушая слова Клавки.
«Послал же Бог подарочек, – сердито косясь на жену, размышлял Котька. – У других бабы как бабы: спокойные да ласковые. А эта! Что ни скажешь – все не так. Ты ей слово – она тебе десять! Все наперекор делает, нарочно хочет его позлить, курва! Уж и бил он ее за язык ее злой, и грозил, что уедет от нее, – она неизменно отвечала: «Скатертью дорога». Ничего не боится, зараза, ничего!
– Остановись-ка, конфет куплю детям! – перекричала гул мотора Клавка. – Забыла про конфеты-то. Коть!
Котька делал вид, что ничего не видит и не слышит. Всегда выполняющий все просьбы жены, в этот раз он проехал мимо лавки со сладостями, по пути специально зацепив колесом большую лужу.
– Глаза разуй, не видишь – лужа на дороге! – заорала Клавка, вытирая с лица грязные брызги. – Останови таратайку свою, не слышишь, что ли?! Останови!
Разгневанная и всклокоченная, она, как только мотоцикл остановился, выскочила из люльки и побежала назад, к лавочке. Просить Котьку развернуться было бессмысленно – все равно не послушает.
– Знаю я твои конфеты! Опять к Светке языком почесать идешь! – крикнул ей вслед Котька. – Если через пять минут не выйдешь – пеняй на себя: пехом будешь до дома топать!
– Тебя не спросила, когда мне выходить! – и Клавка, не упустив случая оставить за собой последнее слово, скрылась в магазине.
Магазинчик этот был придорожным – сюда приезжали со всех районных деревень и поселков. Здесь можно было найти все: скобяные изделия, детскую одежду и обувь, кухонную утварь, продукты – главным образом рыбные и мясные консервы и сладости. Выбор, конечно, был небольшой, но тем не менее магазинчик пользовался большой популярностью среди местных жителей. А все потому, что в нем работала прехорошенькая продавщица Светочка.
Светка была в курсе всех событий, произошедших за последнюю неделю в радиусе пятидесяти километров. Обслуживая за день большое количество людей самых разнообразных профессий, она умудрялась найти для каждого время, чтобы поболтать. Почтальон, учителя, водители, парикмахеры, доярки, грузчики, киномеханик, инженеры, врачи и медсестры из центральной районной больницы – в удобно расположенный магазин заглядывали все. И каждый приносил с собой Новости и События. События эти в не знающих устали устах Светки обрастали новыми подробностями и отправлялись странствовать по району уже самостоятельно, на собственных «крыльях».
– О, Клавка пришла, – приветствовала Светка лучшую подругу. – Ну, какие новости?
– Уффф, – Клавка, отдуваясь, присела на низенькую табуретку у прилавка. – Конфет положи, лимонных, полкило. Какие новости? Да никаких. Подарок искали Юрке.
– Знаю, Ивановна уж хлопочет с понедельника: и конфет купила, и печенья, и муки взяла полмешка.
– А эта ее Лизка приходила, нет? – как бы невзначай спросила Клавка, стараясь не выдать своего волнения. Светка умела считывать скрытые мотивы вопросов, и здесь нужно было быть очень аккуратной.
– Лизка-то? Да вот как раз перед тобой заходила, ленты купила розовой и еще чего по мелочи, – сообщила Светка, высматривая кого-то в окошке. – Все сетовала, что пешком идти придется – на автобус рейсовый опоздала! А, да вон и она сама – с Котькой твоим болтает стоит.
Клава обернулась к окну. У автобусной остановки стоял мотоцикл Котьки, а сам он грузил пакеты Лизки в люльку. Лизка в открытом белом сарафане улыбалась и что-то говорила Костьке.
– Ладно, пойду я, – заторопилась Клавка.
– Да куда ты?! А конфеты?!
– Потом, Свет, потом!
Светка, усмехнувшись, высыпала кулек лимонных карамелек обратно в ящик.
– Здравствуй, Клавдия! – Лизка, уже успевшая усесться в люльку, очаровательно улыбнулась Клавке. – Вот удача, что вас встретила: автобус-то мой ушел.
– Давай, Клавк, садись, – поторопил ее Котька. Клава не могла не заметить его воодушевления и улыбки до ушей.
Котька завел мотор и, кивая на прощание стоявшей поодаль Светке, двинулся к поселку. Тощие колени жены, уткнувшиеся в его спину, раздражали его чрезвычайно. Господи, до чего же склочная и вздорная у него бабенка. Все не так ей, все не по нраву. Вечно ходит с кислым видом, словно лимонный сок выпила. За это он в шутку называет ее пирамидоном – та еще кислятина.
То ли дело соседская Лизка! Улыбчивая, спокойная, милая. И почему он раньше не замечал, как она необыкновенно хороша?
Уже ближе к вечеру Клава поставила опару для блинов. Дети и Котька любили ее блинчики – Клава была большая любительница возиться с тестом и часто пекла пироги, блины, плюшки. Блинчики у нее получались лучше всего: тонкие, словно кружевные, кругленькие – они будто улыбались со сковороды и призывно манили: «Съешь меня».
Вернувшись в кухню с крынкой молока, Клава увидела, что муж так и не притронулся к блинам. Обладавший отменным аппетитом, сейчас он равнодушно смотрел на стол ничего не выражающим взглядом.
– Эээй! – Клавка помахала перед лицом Котьки ладонью. – О чем задумался? Ешь, простынет все!
– Не хочу, – Котька почти брезгливо отодвинул сковородку на край стола. – Сыт. Пойду я.
– Да погоди немного, щас чаю налью, – Клавка застыла с кружкой в руках, провожая мужа удивленным взглядом. Что это с ним? Никак заболел?