Страница 17 из 117
Обеспокоенная, она пошла за Котькой и застала его у дровяного сарая. Присев на бревно, приготовленное для распила, он задумчиво закурил, и Клаву неприятно поразил его пустой, отрешенный взгляд и тоскливое, какое-то страдальческое выражение лица.
– Кость, – неуверенно позвала она его. – Если живот от блинов болит, ты так и скажи, я кашу сварганю.
Костя не отвечал – лишь скользнул все тем же равнодушным взглядом по жене. Острое предчувствие несчастья холодной змеей проскользнуло к ней в сердце, поселив в нем зерна раскаяния за свои неподобающие речи.
– Кость, ты если заболел – скажи, я на завод сбегаю, скажу начальству, – мягко сказала Клава, присаживаясь рядом с мужем и не замечая, как передергивает его от ее нежного прикосновения к руке. – Коть, а Коть…
– Да ниче у меня не болит, что ты пристала: «Коть да Коть», – Котька зло втоптал окурок в землю и поднялся. – Надоела до смерти, вот тут ты у меня уже сидишь со своим «Коть», – и он выразительно провел по своему горлу ребром широкой ладони.
Клавка пожала плечами, словно стряхивая услышанные тяжелые слова со своих плеч на землю. Слышать подобное ей приходилось и раньше, но сейчас ее поразил злой и враждебный тон мужа – таким прежде он с ней никогда не разговаривал. И, лишь когда она увидела обращенный к соседскому забору тоскливый взор Котьки, все вдруг встало на свои места. Странно, как же она проглядела увлечение мужа другой женщиной, ведь Клава всегда была начеку, словно сторож.
«Быть начеку» стало девизом Клавкиной жизни после того, как она вышла за Котьку. Симпатичный темноволосый парень, лихо игравший на гармошке любые мотивы, мигом привлекал взоры девушек на вечерах в клубе, поэтому дальновидная Клава тут же притаскивала табуреточку и усаживалась рядом с Костей – охранять. Весь ее строгий внушительный вид без слов говорил девицам – «Свое добро никому не отдам».
Клава и сама незаметно любовалась мужем, когда он, запрокинув голову, ловко и быстро перебирал пальцами клавиши и пел. Пел чудные песни сочным, бархатным голосом – так, что у нее захватывало дыхание, а сердце заходилось в сладкой истоме. Она очень любила Котьку – неловко, неуклюже, порой слегка грубовато, но любила. Она старалась не думать о том, любит ли ее Костя. И никогда не забывала, что поженились они с ним благодаря болтливости всевидящих деревенских жителей.