Страница 61 из 70
Они оба помнили Себастьяна - сложного человека, который, несмотря на свои недостатки, все же соединил их судьбы, пусть и таким странным образом. В саду поместья они посадили дерево в его память.
Но прошлое оставалось в прошлом. Их настоящее и будущее принадлежали друг другу, без тайн и масок.
Королевство тоже исцелялось от старых ран. При поддержке Александра король Теодор провел ряд реформ, укрепивших магическую и политическую стабильность страны. Враги короны были осуждены, а их союзники в соседних королевствах предпочли отказаться от агрессивных планов, узнав о возвращении легендарного мага Александра Вейна.
Как-то вечером Александр нашел Элеонору в библиотеке с древним фолиантом в руках.
- Что вы читаете, моя дорогая? - спросил он.
- Историю рода Вейнов. - Она показала ему страницу с изображением древнего фамильного артефакта - амулета с лазуритом. - Здесь говорится, что этот амулет исчез несколько поколений назад.
Александр улыбнулся и достал из кармана цепочку с синим камнем - тот самый контрартефакт, который помог им остановить Харриса.
- Не исчез, а был спрятан. Это семейная реликвия, передававшаяся от поколения к поколению. Она защищает своего владельца от ментальной магии. - Он положил амулет в её ладонь. - Теперь он ваш.
- Но это наследие рода Вейнов...
- А вы - его будущее. - Он положил руку на её живот, где уже росла новая жизнь. - Вы и наш ребенок.
Элеонора накрыла его руку своей.
- Я никогда не думала, что найду такое счастье после всего, что произошло.
- Иногда самые темные тени скрывают самый яркий свет, - сказал Александр.- Нам просто нужно иметь мужество пройти через тьму, чтобы найти его.
Они стояли у окна, глядя на звездное небо. Их путь был полон испытаний, потерь и обмана, но привел к настоящей любви - любви, которая родилась из тени, но теперь сияла собственным светом.
А в глубине дворца, в секретном хранилище королевской библиотеки, лежал дневник с записями, которые Александр вел все эти годы. История близнецов Вейнов, история любви и жертвы, история страны на грани гражданской войны.
История, которая заканчивалась словами: "В тенях прошлого я был лишь тенью брата. В свете настоящего я наконец стал самим собой. И всё это благодаря женщине, которая увидела меня даже под чужой маской".
9 .Оковы любви
Глава 1:
Софья Ветрова всегда считала себя рядовой москвичкой. Тридцатилетняя владелица небольшой галереи современного искусства на Чистых прудах, она вела достаточно размеренную жизнь. Каждое утро - пробежка в парке, затем чашка крепкого кофе и работа до вечера. Ее единственным близким существом был трехлетний корги по кличке Пикассо, который, вопреки своему имени, не проявлял никаких художественных наклонностей, зато умел мастерски портить обувь гостей. Порой из их ошмётков, выплюнутых им, такие шедевры импрессионизма выходили, что гости лишь ахали, шокированные степенью его таланта и остроты зубов.
В тот вечер шел проливной дождь. Софья возвращалась с неудачных переговоров - очередной многообещающий художник оказался капризным юнцом, требующим невозможных условий для своей первой выставки. Дворники её старенького "Фольксвагена" едва справлялись с потоками воды, заливавшими лобовое стекло.
Это случилось на повороте у лесопарка. Темная фигура буквально материализовалась из ливня. Софья вдавила педаль тормоза в пол, но было поздно. Глухой удар, и фигура отлетела на обочину.
- Господи! - вскрикнула она, выскакивая под дождь. Она кого-то сбила! Но как? Он упал будто бы сверху, дорога была пустой- она видела. Или же проклятый дождь обзор ухудшал?
На мокрой траве лежал мужчина. Высокий, с длинными, до плеч темными волосами. Его одежда казалась странной - что-то вроде льняной рубахи и широких штанов, больше похожих на восточные шаровары. На шее виднелся странный серебристый ошейник.
Он был без сознания, но дышал. Софья вызвала скорую, честно ждала, пока приедут, с полчаса. Несколько раз звонила- уточнить, где же машина. Диспетчер уставшим голосом сообщила, что сегодня из-за ливня много аварий, свободных бригад нет. Ожидание около часа. Тогда девушка решилась- с трудом затащив незнакомца в машину, повезла его к себе домой.
Глава 2:
Незнакомец пришел в себя под утро. Софья, в переживаниях проведшая ночь в кресле рядом с гостевой кроватью, заметила, как он резко сел, широко раскрыв глаза. У него были удивительные глаза -настолько темно-синие, что казались почти фиолетовыми.
- Как вы себя чувствуете? - взволнованно спросила она.- Нигде не болит? Я вызывала частного врача, вас осматривали, пока вы... Без сознания были. Переломов не выявили, но могло быть сотрясение. Врач сказал..
Мужчина дернулся от ее голоса и мгновенно соскользнул с кровати. К изумлению Софьи, он опустился на колени, склонив голову.
- Эй, что вы делаете? Вставайте! - она подошла к нему, шокированная его поведением. Видно, крепко головой об асфальт приложился.
Незнакомец поднял глаза, полные странного выражения - смеси страха и смирения. Он открыл рот, но не произнес ни звука. Вместо этого он указал на свое горло и покачал головой.
- Вы не можете говорить? - догадалась Софья.
Мужчина кивнул, не поднимаясь с колен.
- Пожалуйста, встаньте, - она мягко потянула его за руку. - Я не собираюсь вам вредить.
Он медленно поднялся, но его поза оставалась напряженной, словно в любой момент он был готов снова опуститься на колени. Софья внимательно осмотрела его: никаких видимых травм, кроме небольшого кровоподтека на лбу, не было. Зато теперь она могла лучше рассмотреть странный ошейник на его шее - тонкий металлический обруч с какими-то непонятными символами.
- Я Софья, - она указала на себя. - Софья.
Мужчина смотрел на неё несколько секунд, затем медленно коснулся своей груди и обозначил в воздухе несколько линий.
- Вы не можете сказать ваше имя? - спросила она.
Он покачал головой.
- Ничего страшного. Давайте я накормлю вас завтраком, а потом решим, что делать дальше.
Когда она повернулась, чтобы идти на кухню, незнакомец последовал за ней, но держась на два шага позади, как будто ему не позволено было идти рядом.
Глава 3:
В течение следующих дней Софья узнавала своего странного гостя. Она назвала его Алексом - ей показалось, что это имя ему подходит. Он не возражал, хотя, возможно, просто не мог.